Мафия по-курски

Беседовала МАРФА ИВАНОВА

Зачем вам это понадобилось? Вот главный вопрос, с которым мы пришли к председателю Совета курского землячества, замминистра правительства Москвы Геннадию Алексеевичу Лифинцеву.

– Геннадий Алексеевич, так что же такое землячество? Это похоже на клан, мафию?
– Тут речь идет не о клане, а о людях, которым доверяешь. Как правило, общение с земляками – это достаточно серьезная ответственность. Она инстинктивная, внутри сидит, генетикой, может быть, заложена. По крайней мере, у большинства людей, я не говорю, что у всех стопроцентно. Земляк сразу располагает, и сразу как индикация: видишь земляка – и она срабатывает, 50 процентов доверия уже есть. А потом уже смотришь, что за человек и так далее. А дальнейшая индикация, до ста процентов доверия, идет уже по-другому. Тут уже от порядочности человека все зависит.
– Вы сын курянина, или вы сам курянин?
– Я сам курянин. Я родился в Курской области, у меня все корни оттуда, и деды, и прадеды по линии отца и матери – все из Курской области. И потому я отношусь к курской земле, как к малой родине. Это как человек в церковь приходит. Я как-то пришел в храм, посмотрел: вот перед этим образом, наверное, дед мой молился, бабушка, прадед… Человек не может в вакууме находиться, оторванный от корней и своей истории. Россия – это ведь тоже понятие растяжимое.
– Большое сообщество людей «ваших» в Москве?
– Где-то у нас человек четыреста зарегистрировано на данный момент, но в скором времени, судя по всему, это число сильно вырастет. А так, если говорить о тех, кто имеет родословную в Курской области, – тысяч сто двадцать.
– Как в землячестве оказались?
– Я работал на юго-востоке Москвы в префектуре, и мы уже там по принципу землячества общались. Потом в землячестве, видно, узнали, что вот есть такой Лифинцев, курянин по роду. Пригласили, потом избрали в совет, а сейчас вот уже и председатель.
– А как же тяжелая доля чиновника – загруженность, совещания? Для чего еще и это на себя вешать?
– Это я даже не знаю, как объяснить, к власти я не стремился, мне вполне было достаточно работы на госслужбе. Захотелось вдруг объединить земляков и внести какую-то новую волну, потому что люди есть очень интересные. И я сразу поставил вопрос жестко: председатель не должен что-то тянуть в одиночку, только вместе. У каждого должна быть инициатива, не надо ждать, что там председатель скажет. Тогда что-то у нас получится.
– Зачем людям это нужно? Только для того, чтобы почувствовать свои корни?
– Психология такая у людей, их всегда к общению тянет. А в таком мегаполисе, как Москва, общение носит, как правило, деловой характер. И вот этот голод общения должен же заполняться. Наверное, людям приятно, особенно поработав, получить благодарственное письмо от курского землячества, поздравление с юбилеем, даже чисто моральный стимул, не говоря уже о каких-то материальных позициях. В том смысле, что даже бизнес легче со своими устраивать.
– Семья, работа, сейчас вот в документ какой-то одним глазом смотрите, даже когда со мной разговариваете… А туда, на малую родину, никогда не хотелось вернуться?
– Трудно сказать, я об этом никогда не думал. Я понял, о чем разговор: здесь вроде бы более цивилизованно, жить мне здесь удобнее, но, мол, хотел бы помочь – бросил бы Москву и вернулся. Но здесь на самом деле более развитые отношения, экономика, бизнес, и менталитет у людей более мобильный. Это уже мой город. Вернуться хотелось ради того, чтобы чем-нибудь помочь, но так – помог и…опять сюда. Помочь чем? Ну, чтобы область жила немножко лучше. А сегодня, с моей точки зрения, администрация курская не делает того, что нужно делать. Я считаю, что и местная экономика, и динамика ее развития, которую они при этом приписывают, не соответствуют тому уровню жизни, который на самом деле существует в области. И они себя цифрами забросали, в том числе и губернатор, радуются этим цифрам, а на самом деле ситуация совершенно другая.
– Земляк земляка видит издалека? В свой департамент вы уже пригласили работать кого-то из курян?
– Я считаю, что это не правильно. Профессионализм есть профессионализм, потом формирование – дело министра: он пришел, а после меня сюда пригласил, я работал зампрефекта. И я уже сюда приглашал людей, которых я знаю по профессиональной пригодности. А земляков-управленцев здесь у меня пока нет.
– Ну хорошо, а если придется выбирать из двух человек, то, при прочих равных, земляку будет оказано больше внимания?
– Конечно, я уже сказал про индикацию людей. Я смогу ему не только доверять, но и требовать. И это его не обидит. Я, когда в армии служил, был старшиной, смотрю – идет знакомый. Говорю: «Ген, имей в виду, я твой земляк, и требование к тебе будет больше, и ты меня не подведи». Зато когда мать моя приезжала, привозила поесть, я к нему тихонько подходил: «Пойдем на КПП, пожуем...». Я если выберу земляка, то потому, что мне с ним будет работать легче. Я ему потихоньку корректно задачу поставлю, и он меня поймет. А служба есть служба, я никогда приоритетов не делаю, если это мешает службе.
– У начальника ГУВД Москвы Пронина, который тоже входит в курское землячество, такое же отношение к землякам?
– У него, как ни у кого, отношение к курскому землячеству вполне нормальное.
– А в смысле помощи по линии служебных полномочий?
– Если нужна помощь землякам – какое-то слово сказать, поддержать, – он готов. А если вы имеете в виду, что кого-то вытащить, если закон нарушил… А ты не нарушай! Есть, конечно, ситуации, которые действительно несправедливы. Обратись – разберется. Но если явные нарушения, например, пришел кто-то и спрашивает: «Как бы мне племянника вытащить, тот машину угнал…». Люди ведь по-разному понимают помощь. Где-то поддержать, где-то в кадровых моментах позвонить, порекомендовать – это вопрос один. А когда люди надеются, что Пронин таким, противозаконным, образом землякам помогать будет, то здесь они заблуждаются.
– Бизнес курян – тех, что в Москве, – как-то в работе используете? Связи такие на пользу идут?
– Что значит на пользу? Мою? Но буду рад, если человек, который имеет потенциал, пойдет в землячество. Если у человека есть деньги, значит он умеет их зарабатывать, значит он толковый. Приглашать буду. Если сможешь чем-то помочь – помоги. Но такое общение не должно быть односторонним, чтобы они не считали, что их используют, как дойную корову. Конечно, когда мероприятия какие-то проводим в землячестве, то собираемся, скидываемся, кто сколько может. Хотя я считаю, что это не правильно. Вот я завтра провожу дружескую встречу с людьми делового плана. Возможно, 25–30 человек соберется, мы хотим создать коммерческую структуру. Чтобы не ходить-просить-надеяться, а так, чтобы поставить на поток и узаконить, коль у нас есть общие интересы с точки зрения землячества, которые требуют определенных ресурсов. Создадим где-то в 30 миллионов рублей фонд уставной. Каждый придет со своим бизнесом – торговым ли, имущественным, – и часть прибыли, сколько-то процентов, пойдет во благо землячества. Тогда Совет землячества сможет планировать свою работу, зная, что на год определенная сумма будет. Ведь не только мероприятия проводить надо, нужно еще и конкретным людям помочь. И что самое интересное, не только в Москве. Люди из Курска письма пишут, отчаявшись, потому что местная администрация оставляет их без поддержки.
– А какая возможность у землячества им помочь?
– Ну… Вот, например, женщина пишет: сама инвалид, ей легкое отрезали, ребенок с бронхиальной астмой, мужа нет. Что могу я? А я использую свои связи, я ее телефон тому же земляку из Газпрома передам, чтобы он достал две путевки. Он в Росмедстрахе своем возьмет и купит 2 путевки по 4000 рублей. Я понимаю, таких много, но нужно хоть чем-то помогать, что-то делать.
– После всего этого вас, наверное, когда вы приезжаете в Курск, встречают с фанфарами?
– Не-ет, все не так. В администрации боятся сейчас, что губернатор может узнать про такие встречи. Хотя и видят, что я человек здравый, и толк от таких встреч для области может быть.
– Но у вас же московский опыт управления, к тому же по части снабжения продовольствием. Он мог бы пригодиться. Почему не попросят о помощи?
– Тут есть две вещи. Либо боятся, либо какие-то амбиции. Либо их все в своей жизни устраивает. Не знаю, не хочу об этом говорить. Наверное, там есть и нормальные люди, которые хотят что-то делать. Вот мне общаться с губернатором Михайловым абсолютно не хочется. Особенно после того, как он письмо написал, что в моей статье, опубликованной в «Сельской жизни», где я пишу про положение дел в области, – все чернуха и неправда. Но я ведь не про дачу его писал, я писал про область, где, кстати, люди живут, мучаются, 1 миллион 300 тысяч населения.
– А когда, кстати, срок губернаторства нынешнего заканчивается?
– Октябрь 2005-го, то есть почти через два года.
– Ах, вот в чем дело. Ну, а вам не хотелось бы прийти, поднять область?
– Ну, во-первых, есть еще время. Во-вторых, я об этом нигде не заявляю. И думаю, что преждевременно об этом говорить. Тем более, если сейчас об этом заявить, губернатор, судя по его характеру, начнет в боевые колонны становиться и вообще забудет про область, о том, что ему нужно хозяйственной деятельностью заниматься. Смысла сейчас нет пока. Хотя ко мне приезжают директора, беседуем, разговариваем. Все мне об этом говорят. Но я терпеливо не даю им никакого ответа, это преждевременно. И потом, я же нахожусь в команде правительства Москвы. Здесь тоже нужно какую-то этику выдерживать, чтобы не выходить за грани. Не могу я позволить себе эмоции, дескать, все, я пойду, я хочу… Понимаю, что за этим еще стоит и большая ответственность. Я четко знаю, что если прийти в область, то надо все четыре года пахать просто не вылезая. Инвестициями заниматься. Привлекать банки, Москву. Сделать привлекательной область.
– Так все-таки не понятно: будете выдвигать свою кандидатуру?
– Не знаю, посмотрим. Вот был опрос: если бы выборы были сейчас, кто бы мог баллотироваться в губернаторы? Написали 4 фамилии. Первая, понятно, – действующий губернатор Михайлов, третьим иду я, а четвертым Никита Михалков.
– А у Никиты Михалкова-то какие интересы в Курской области?
– Я с ним не знаком, и об истинных причинах его приездов могу только догадываться. Знаю только, что он достаточно часто посещает Курскую область. Губернатор Михайлов, конечно, сейчас боится. Он видит, что появляется новая сила, появляются люди. Он понимает, что не сможет конкурировать с теми, кто соберется прийти из Москвы: здесь инвестиции, здесь связи. Что там без денег делать?
– То есть, если будет человек из Москвы, он в первую очередь поведет в область за собой деньги?
– Если ему доверяют, то за ним пойдут люди, бизнес. Сейчас Курску денежные вливания ох как необходимы! Сегодня дефицит бюджета Курской области огромен. Расходная часть в два раза превышает доходную. Если инвестициями не заниматься, погибнет область.
– Получается, что землячество – это стартовая политическая площадка.
– Мы вообще стараемся не вмешиваться в политику, у каждого члена землячества своя работа, свои проблемы. Да и зачем нам подменять властные структуры на ментальные? Мэр Москвы, кстати, поддерживает землячества и Комитет межрегиональных связей. На мой взгляд, за такими организациями политическое будущее России.
– А вот с этого момента разъясните подробнее…
– Партии приходят и уходят, тут много конъюнктурного. А землячество – это потребность души. Уверен, что из брянского землячества в курское никто не перейдет. А из партии может перейти. Чем еще хороши землячества – здесь нет разделения по национальности. Все равны, есть принадлежность земле. Может, в этом и есть национальная идея России. Тут и экономика, и политика…
– Так вы же говорите, что нет у землячеств политических интересов…
– Структура эта не является политической организацией, но мы отлично понимаем, что какой-то процент политики здесь присутствует. Вот, к примеру, служит государственный чиновник, исполняет свои хозяйственные обязанности. Казалось бы, он не политик, но так или иначе политическая жизнь страны его тоже затрагивает. Ему деваться некуда. Тот же мэр. Политическая фигура? Конечно. И землячества, поскольку во многих процессах активно участвуют, тоже так или иначе, получается, политики касаются.
– Много государственных чиновников к землячествам проявляют интерес?
– Некоторые боятся прийти, потому что сразу видно будет, кто ты есть. Потому что, как правило, общение идет открытое.
– Хм, а вот вы здесь, пока мы в вашем кабинете сидим-беседуем, абсолютно открыто всем говорите: «Это ко мне по поводу землячества пришли...»
– А я не стесняюсь.
– А другие почему должны стесняться?
– Вот есть, например, префект Южного округа, он стесняется.
– А он из Курской области?
– Да, он в комсомоле там даже работал. Он боится, что подумают не так. Вот пойдет он в курское землячество, а его то ли потянут, то ли подвигнут на что-нибудь, что на работе его отразится. Он боится за свой имидж. Я считаю, что это еще и определенная гражданская позиция любого человека, коль мы рассуждаем о России. Но ты покажи, где твоя гражданская позиция, в чем она проявляется, кроме функциональной. Шофер, чиновник – это твоя должность, профессия. А гражданская позиция? Ведь те же уважаемые чеченцы, другие кавказцы, они ведь не стесняются в России объединяться.
– Они объединяются не по территориальному, а по национальному признаку.
– Я понимаю, да, но русские же не могут объединяться в России по этому принципу. Вот если мы попадем в США, то там могут русские объединяться. Ну а здесь-то мы чего стесняемся? Земли своей родной?
– У Лескова есть описание курян: невысокие, коренастые, обязательно рыжеватые, умные и хитрые. А у вас только рыжина и осталась, потому что невысоким человеком вас назвать сложно.
– Да, исключения тоже бывают. Даже сборные Китая и Кореи играют в баскетбол.