Гимнюки особого назначения

Текст ПАВЕЛ КОВРИГИН

Не знаю, как в чем другом, а в области гимнописания мы уж точно впереди планеты всей. Едва ли не каждая деревенька или крошечная фирмешка, торгующая подержанными тряпками, ныне спешит обзавестись торжественным хоралом имени себя.
И вряд ли какая другая держава может похвастаться троекратно переписанным за полвека гимном, да еще одним и тем же поэтом. Говорят, что отодвинутая от процесса группа либеральных интеллигентов как-то отважилась выразить Сергею Владимировичу Михалкову свое неудовольствие этим явлением. Патриарх брезгливо посмотрел на них с высоты своего гренадерского роста и с характерным заиканием произнес: «Ид-дите с-слова учить!»

ГЕРОИ СОЦТРУДА ПРОТИВ КРАСНОЙ ЗАРАЗЫ
Не менее весело, чем в общероссийском масштабе, принимали гимн в Петербурге. Хотя премия победителю полагалась чисто символическая – всего 30 минимальных зарплат, возможность войти в историю вскружила головы сотням графоманов, включая нескольких бывших питерцев, давно осевших на Ньюйоркщине и Тельавивщине. Состоящая главным образом из почетных граждан города комиссия едва не падала под стол, получая вот эдакое:
Крестом Исакий ловит тучи,
Чтоб дождь не слишком моросил.
Мы сто исакиев построим,
В России царской много сил!

У нас полно икры и мяса,
В раю разнежился народ.
Живет богаче шведов, финнов
И потому не дремлет черт!

И в год семнадцатый Лев Троцкий
Удар смертельный нанесет!
Но верю я, другой в Россию
Петр Алексеевич придет!

Но если сочинивший данный шедевр любитель икры и ненавистник троцкизма хотя бы сохранял исторический оптимизм, то его соперника, похоже, переполняли самые черные мысли.
О, Петербург! И ты же Питер!
И ты же гордый Ленинград!
Ты всей России бока вытер.
Тебе нет равных! Нет преград!

Россию поднял ты на дыбу
И вверг в пучину смертных бед.
Мог поскромнее чуть стать ты бы,
Но нет числа твоих побед.

Ты колыбель трех революций,
И ты столица всех культур.
Шпицрутенов и экзекуций,
И социальных авантюр.

Здесь не отыщешь покаянья,
В гнилом тумане миражей
Лишь одиночества отчаянье
Детей бездомных и бомжей.

В чреде забытых поколений
Костями русский лег народ.
Так повелел безумный гений
Столицы северных болот.

И сбудутся слова пророка,
Судьба сполна все возвратит,
И в час назначенного срока
Пучина град сей поглотит.

Не желая завершать гимн родному городу пожеланием его скорейшего утопления, комиссия отклонила чернушный текст. Но остальные выглядели не лучше. Обращение за помощью к Гребенщикову, Шевчуку, Корнелюку и группе «Ночные снайперы» тоже осталось без ответа. Возможно, многих отпугивала необходимость прививать текст к довольно сложному мотиву «Гимна великому городу» Рейнгольда Глиэра. Поскольку эта мелодия из балета «Медный всадник» издавна считалась неофициальным гимном северной столицы, комиссия настаивала на соответствии текста именно ей.
И тут музыкальные судьи вспомнили, что полвека назад, к 250-летию Петербурга, слова на музыку Глиэра написал бард Александр Городницкий. Было решено немедленно обратиться к автору, попросив его по примеру Михалкова-старшего очистить текст от примет коммунистического прошлого. Александр Моисеевич быстро справился с заданием, но по поводу одного из куплетов решительно не сошелся с заказчиками. Первоначально спорные строчки выглядели так:
Люблю я тебя мой город величавый,
Рожденный в труде и дыму баррикад.
Твой каждый камень овеян славой,
Седой Петербург, Петроград, Ленинград.

Ветеран бардовского движения без колебаний соглашался убрать торчащие не в тему баррикады, однако, взывая к исторической памяти, пытался сохранить последнюю строчку. Однако заседавшие в комиссии бывшие секретари парткомов и герои социалистического труда остались непреклонны в борьбе с красной заразой. Несчастный Александр Моисеевич скрепя сердце вынужден был выдавливать из себя:
Люблю я тебя мой город величавый,
Дворцовых фасадов недвижный парад.
Твой каждый камень овеян славой,
Святого Петра нестареющий град.

Тем не менее в комиссии строптивость запомнили и даже отредактированный текст завалили. А победителем был объявлен известный в узких кругах поэт Олег Чупров, который оказался более внимательным к замечаниям жюри. Куплет, содержащий упоминания о воинской славе города и оттого признанный не соответствующим новому мышлению, господин Чупров убрал совершенно безропотно. В итоге получилось довольно коряво и бесцветно, зато исключительно миролюбиво:
Державный град, возвышайся над Невою,
Как дивный храм, ты сердцам открыт!
Наполнен взгляд добротою живою,
Дыханье твое Медный всадник хранит!
Несокрушим, сияй в просторе синем,
Преодолев суровые ветра!
С морской душой, бессмертен, как Россия,
Плыви, фрегат, под парусом Петра!
Санкт-Петербург – словно эхо золотое
Звучит в веках музыкой святой…
Грядущий день озарен тобою.
На все времена ты дарован судьбой!

Вскоре к радости глубокоуважаемой комиссии гимн сумели исполнить даже рок-группа «Скорпионз» и сводный хор участников программы «Большая стирка». Говорят, что последнее исполнение под чутким руководством депутата Государственной Думы от «Единой России» Валерия Комиссарова особенно понравилось Валентине Ивановне Матвиенко.

СЫН ЛЮБИМЫЙ ЕЯ… ГЛАВМОССТРОЙ
Корпоративные гимны обычно принимались без всякого шума, отличаясь оптимизмом, комсомольским задором, и напоминали друг друга, как инкубаторские цыплята. Правда, вопрос: насколько они сочетаются с реальностью? – остается открытым.
За дальние леса, за горы дальние
Торопятся по небу провода.
У нас с тобой есть главное здание –
Мы солнцем наполняем города.
Порой из-за работы этой хлопотной
Ни видим мы ни лета, ни зимы.
Но каждой деревушке самой крохотной
Протягиваем лучик мы
Протягиваем лучик мы.

У нас с тобой профессия обычная,
Мы просто создатели чудес,
А значит, подбирается отличная
Команда под названием ЕЭС
И просится в просторы лебединые
Серебряная музыка струны,
Судьба у энергетиков единая.
Единая с судьбою страны!
Забот нам немало досталось.
А мы забываем усталость.
А мы забываем усталость,
Лишь пот вытираем со лба
Забот нам досталось без счета,
Энергия – наша работа.
Энергия – наша работа,
Энергия – наша судьба!

Вероятно, именно эту песню напевают перед очередным отключением больницы или роддома бравые чубайсовцы. А вот так торжественно описывают свой ударный труд московские строители:
Юбилей Главмосстроя опять,
Его взглядом одним не объять.
Сколько вписано славных страниц
В биографии разных столиц.
Но главнее, конечно, Москва,
И не громкие это слова:
Сын любимый ее Главмосстрой
В нем московский державный настрой.

Это лучший строитель страны,
Это кузница кадров Москвы.
Миллионы квадратов жилья
И героев большая семья.

Сотни клубов, гостиниц, больниц,
Поликлиник, театров, теплиц,
Шпиль «Останкино» режет эфир
И известный дворец на весь мир

Улан-Батор, Спитак и Ташкент
Главмосстрою живой монумент.
В Нижневартовске, Тынде всегда
Главмосстроя стоят города.

Здесь решается главный вопрос,
Экономики всей паровоз.
Главмосстрой, устремленный вперед,
Вдохновляет российский народ.

Согласитесь, на фоне наших многочисленных публикаций, посвященных столичным строителям и лично Владимиру Иосифовичу Ресину, это звучит не менее символично, чем гимн конторе Чубайса. А уж вместе с рухнувшим аквапарком и сгоревшим Манежем исполнение может получиться и вовсе потрясающим. Особенно если последовать примеру компании «Техносила» и пригласить в запевалы Филю Киркорова.

ЗА ВОЖДЕМ ПОД ДОЖДЕМ
Русские партийные гимны делятся на два основных разряда. Партии, считающиеся экстремистскими, предпочитают суровые марши, в которых всем супостатам обещают показать кузькину мать.
Своих врагов мы раньше побеждали
И победим, каким бы ни был бой.
Так встанем все, как пращуры вставали,
Плечом к плечу в один единый строй.

Нам не страшны ни пули, ни снаряды,
Мы верим в то, что сможем победить:
Ведь в мире должен быть один Порядок
И он по праву Русским должен быть.

На мотив «Хорста Весселя» грозят этими словами баркашовцы. В том же духе поют и национал-большевики, хотя они в отличие от РНЕ называют врагов конкретно:
Бритый затылок, черный рукав –
Это идет молодой волкодав.
Грозно шагает национал,
Русского племени он идеал.

Янки-преступник, японец-хитрец,
Фриц вероломный нам прочат конец,
Но от Курил до Балтийских морей
Русская нация всех сильней
Крепкий ботинок и мощный оскал…
Кто националом сегодня не стал,
Тот, кто не нами, такой против нас –
Знайте об этом, Берлин и Кавказ.
Верят славяне в славянских богов,
Свято клянемся отнять Кишинев,
Киев и Львов, Севастополь-герой
Станут Россией – единой страной.

В довольно дурацкой ситуации оказались коммунисты, сохранившие верность «Интернационалу». Когда товарищ Зюганов и окружающие его столь же утилитарные чины ЦК славят голодных и рабов, выглядит это чрезвычайно глупо. Еще нелепее смотрятся революционные арии в дребезжащем исполнении анпиловских старушек, что еле ковыляют по ноябрьским лужам.
Политические организации, считающиеся солидными, и гимны предпочитают соответствующие, переполненные славословием в адрес себя, ненаглядных. Аграрии бодро вещают:
Российская земля! Ничто нас не разнимет,
С тобою пополам и радость и беда…
Звезда Аграрной партии России –
России путеводная звезда.

Мы те, кто духом, сердцем, плотью и делами
Произошли из той известнейшей семьи,
Что издревле звалась по имени – крестьяне,
Неся всегда тяжелый крест земли.

Жизнелюбивые мироновцы лихо вторят:
Мы Богом не обижены,
С душою и умом.
Мы выживем, мы выживем,
А значит – заживем!

Россия пробуждается
От смуты и беды,
Сквозь камень пробивается
Неверья и вражды.

Жить не желает больше, как прежде, каждый второй.
Партия Жизни – это надежда жизни самой.
Партия Жизни. Это не фраза – время весны,
Это согласия сердца и разум целой страны.

Учитывая ничтожный результат ПЖ на всех последних выборах, можно предположить, что разум русского народа находится несколько в ином месте. Очевидно, лидер Российского общенародного союза, а ныне партии «Народная воля» Сергей Бабурин это понял. А посему сделал ставку на обращение прежде всего к чувствам своей аудитории. Стремясь ее максимально очаровать, Сергей Николаевич даже записал собственное исполнение партийного гимна на фирменную кассету. Особенно трогает здесь ненавязчиво пропихиваемая параллель между господином Бабуриным и святым Сергием Радонежским:
РОС – это Родины голос свободный.
РОС – это голос надежды людской.
РОС – там и Сергий идет преподобный.
РОС – там идут Калита и Донской.
Время бушует весеннюю силой.
Вера, как верность, надеждой сильна.
РОС и Россия, РОС и Россия –
Корень один и надежда одна.

Как всегда, несколько особняком стоят экстравагантные жириновцы. Прочно сидя в кармане одного из чиновников президентской администрации, плюшевые волки из ЛДПР в то же время косят под очень страшных радикалов. Именно поэтому торжественные ноты в их гимне смешаны с угрожающими:
Делом и словом Россия воскреснет,
С лидером новым, достойным и честным,
С партией сильной, врагам неугодной,
На благо Отчизны, для жизни свободной.
Терпенью народа приходит предел,
Мы выбираем ЛДПР…

А вот ныне покойной организации «Наш дом – Россия» угрожать было особенно некому. Подсевшие на газовую трубу богатыри дядьки Черномыра были настолько уверены в своих силах, что выписали для исполнения гимна саму Людмилу Зыкину.
Я выйду за город – крапива колется,
Поет соловушка над головой.
И машет ветками моя околица,
И пахнет клевером в степи живой!
Грибного лета дожди косые,
Родного дома тепло и свет.
Наш дом – Россия! Наш дом – Россия!
И лучше дома на свете нет.

Любимица всех кремлевских владык голосила, видимо не подозревая, что партия, которую она воспевает, скоро даст дуба. И положат ее в тот самый гроб, где уже лежит почившая чуть раньше КПСС, столь щедро оплачивавшая и Зыкину, и Михалкова, и прочих эксклюзивных гимноделателей.

ПРАВЫЕ КОТЫ И ЛЕВЫЕ ТАРАКАНЫ
Присвоив себе явно не соответствующий программе «Интернационал», зюгановская КПРФ подверглась злостному издевательству со стороны более радикальных коммунистов. Стеб шел не только над умеренностью и аккуратностью объектов, но и над их претензиями на патриотизм:
Мы идеалам привержены новым,
Классовый нам непонятен подход.
Если Советский Союз восстановим,
То не затронем буржуйский доход.
Ведь коммунист, он совсем не догматик
Он реалист и здоровый прагматик.
Мы вместо классовых антагонизмов,
Вас поведем на борьбу с сионизмом!
За Русь Святую с русским буржуем,
Марш, марш вперед – рабочий народ!

Если вялая КПРФ удостоилась всего одного пародийного гимна, то российские демократы получали подобные подарочки едва ли не ежегодно.
Другой гимнописец-пародист, взяв за основу опять-таки чисто коммунистическую песню «Партия – наш рулевой», постарался творчески переосмыслить ее, исходя из своего понимания задач Союза правых сил:
Слава борцам, что за взятки страдали,
Жили фарцовкой, с заводов несли,
Партию «правых» они создавали,
К цели заветной вели.

Долго и тяжко под игом марксизма
Жил весь народ и страдал
Ельцинской волей казна коммунистов
Наш укрепила кагал.

Партия всех казнокрадов сплотила
В дружный единый Союз воровской.
Баксы – вот наша надежда и сила.
Ну а Чубайс – рулевой!

Интересно, что самых продвинутых сторонников западных ценностей фольклор скорее радовал. «Ну да, действительно, рыжих и наглых котов сейчас просто зовут Чубайсами, – согласился с краснознаменным оппонентом один из сочувствующих главрубильнику. – Зато в честь вашего Зюганова никто даже таракана не назовет».

БАНДЕРОВЦЫ ПРОСЯТСЯ В ПЕКЛО
Несомненно, самым загадочным из всех постсоветских партийных гимнов является созданный неизвестным украинским поэтом марш УНА–УНСО. Духовные наследники батьки Бандеры приняли его в качестве официальной песни. Автора до сих пор подозревают в тонком издевательстве и, похоже, не без оснований. Вчитайтесь внимательно:
Лишайся, мила. Не плач, кохана.
За твій і доньки і сина спокійний сон
Я вранці-рано у партизани
Піду з боївкою УНСО!

Я вийшов в місто, я встав з окопу,
Спливають кров"ю Абхазія і Дністер,
А від Донбасу до Перекопу
Два переходи БТР…

…В бою загину! Не на базарі!
Сьогодні я, завтра він, післязавтра ти!
Кому на лаврах, кому на нарах!
Кому в УНСО! Кому – в мєнти!

Нас криють міни – гірська дорога!
І кожен з нас сто раз вмер
і сто раз воскрес!
І ось я вперше молюся Богу!
Як хрест стискаю АКС!…

…Нехай гуркочуть бої запеклі,
Бо краще згинути вовком,
ніж жити псом!
У рай не пустять, проте у пеклі,
Я твердо знаю, є УНСО!

Дело тут даже не в откровенном сдирании слов и мотива знаменитой песни итальянских партизан (другая бандеровская песня и вовсе плагиат с «Гулял по Уралу Чапаев-герой»). Подозрения вызывают две последние строчки, где герой твердо надеется встретить соратников в адском пекле. Для партии, духовно окормляемой хоть и раскольничьим, но самонадеянно претендующим на соответствие православным канонам Киевским патриархатом, позиция более чем странная.
Впрочем, возможно, издеваться никто и не думал. Близкие к унсовцам хорватские нацисты при всем своем ортодоксальном католицизме не раз говорили о готовности гореть в аду – лишь бы до этого порезать побольше православных сербов. Есть мнение, что все обстоит еще проще. Послушали хлопцы и решили: слова забойные, аранжировка лучше не бывает, ну и пусть его.