В списках не значатся

Текст МИХАИЛ РЖЕВСКИЙ

Наряду с Геростратом до нас из глубины веков дошло и другое имя – Меценат. Жил он в Риме, в первом веке до Рождества Христова. Гай Цильний Меценат был превосходным оратором, писал стихи, однако ж прославился отнюдь не этим, а своим покровительством великим Горацию и Вергилию. Теперь «меценат» – слово нарицательное, но может когда-нибудь синонимом доброго и вечного станут другие имена, например, вместо «он меценат и филантроп» люди будут говорить: «он абрамович и вексельберг».

ДАЙ МИЛЛИОН!
Представьте себе, например, Юрия Лужкова, который падает на колени (в прямом смысле этого слова), скажем, перед банкиром Александром Лебедевым и просит: «Дай миллион для городских нужд!» Представили? А вот московский городской голова Алексеев – двоюродный брат Станиславского – в свое время не постеснялся броситься в ноги одному из столичных купцов. Тот до такой степени растерялся, что, не говоря ни слова, выложил требуемую сумму. На полученный миллион была построена психиатрическая больница (ныне им. Кащенко). А ведь в нашей стране до сих пор еще так много психически неуравновешенных людей!
Вышеописанная картина в сегодняшних реалиях выглядит, конечно, фантасмагорической. На основании Закона «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях», принятом в 1995 году, закреплена налоговая льгота для предпринимателей – 3% от прибыли, идущей на филантропию. Но эта норма практически не работает. Российские коммерсанты по-прежнему скрывают реальные доходы своих фирм, а 3% от «белой» прибыли составляют слишком незначительную сумму. Многие предприятия, оказывающие людям безвозмездную помощь, этой льготой даже и не пользуются. Более того, вместо стимуляции наше законодательство частенько создает для «отцов-благодетелей» ощутимые препятствия. Имущественные пожертвования облагаются налогом, и если, например, коммерческая структура захочет передать школе списанные компьютеры, ей придется заплатить государству за свой позыв к милосердию.
Впрочем, власть не слишком задумывается о подобных «мелочах». Если «скупердяев предпринимателей» хорошенько «попросить» (с применением правоохранительных органов или используя административный ресурс), они и так «отстегнут».
Справедливости ради стоит отметить, что подобный путь не есть печальное изобретение нашего времени. Известен факт, когда один из административных тузов в позапрошлом веке решил завести у себя театр, средств на который в казне явно не хватало. Тогда он позвал местного золотопромышленника и стал вслух читать его уголовное дело. Но всего через полчаса дело весело горело в печке, а новоиспеченный театрал, утирая пот со лба, ставил свою подпись под обязательством пожертвовать «для сцены» 40 тысяч рублей.

А В «КОРОВАХ» Я БОЛЬШЕ
В принципе благотворительность не колхоз, а – как это ни покажется смешным – дело действительно сугубо добровольное. Добросовестный предприниматель вправе так обозначить свою позицию: «Я плачу налоги, на которые содержу кучу чиновников, военных, милицию, тех же бедняков, поэтому отвалите от меня!» Тогда что же двигало нашими предками, чьи пожертвования измерялись подчас миллионами еще «тех», царских рублей? И, выражаясь советским языком, великий почин охватывал в то время практически всю Россию. Так, все церкви Иркутска были выстроены на средства местного купечества. Гордость города – Казанский собор – воздвигнут на деньги знаменитого сибирского купца Е. Кузнецова, не пожалевшего на благое дело… 250 тысяч рублей (корова тогда стоила пятерку). Уникально по своему размеру пожертвование купца-миллионера Г.Г. Солодовникова, умершего в 1902 году. Общая сумма наследства составила почти 21 миллион рублей, из которых родственники получили всего 815 тысяч. Остальные двадцать миллионов пошли на общественные нужды. Треть капитала завещатель выделял на устройство в Тверской, Архангельской, Вологодской, Вятской губерниях земских женских училищ. Треть – на учреждение в этих губерниях и г. Серпухове мужских и профессиональных женских школ, а также на создание в Серпухове (откуда вышел род Солодовниковых) родильного приюта на 50 человек. И что самое удивительное, все эти средства пошли по назначению, до единого рублика. Нигде ничего не «прилипло». Что уж говорить про столицы – Москву и Питер! Порой благотворительность там доходила до немыслимых курьезов. Эксцентричный миллионер Ф. Ермаков завещал 3,3 миллиона рублей для раздачи «в воспоминание о нем и на помин души его бедным и нуждающимся в пособии людям». По тогдашним законам частная собственность и воля собственника были священны. А так как любовь к халяве у нашего человека в крови, то замаячила перспектива очередной Ходынки. Только вмешательство самого императора позволило изменить завещание, и основная часть средств пошла на сооружение ремесленного училища и ночлежного дома.
Заметьте стадию, на которой вмешался государь император. У «проклятого царизма» было много грехов, однако трудно заподозрить тот режим в вымогательстве денег со своих подданных. Опять возвращаемся к вопросу, что ж тогда двигало прежними меценатами? Да, частенько именно благотворительность открывала возможность купечеству получить ордена и звания. Например, небезызвестный филантроп Солдатенков имел «за пожертвования и усердие» ордена Станислава 3-й и 4-й степеней, Анны 2-й степени и Владимира 4-й степени. Но в то же время Третьяков, Морозов, Мамонтов демонстративно отказывались от чинов. Для этих господ прежде всего было важным то, что скажут о них потомки.

ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ
Если предки стремились в первую очередь помогать «сирым и убогим», то современники охотнее всего жертвуют тем, кто и так живет неплохо. За право «спонсорства» на бесчисленных конкурсах красоты выстраиваются чуть ли не в очередь. Тот же Ходорковский ссудил деньги национальной библиотеке США, видно, рассудив, что наши книгохранилища и без того жируют. У Юрия Лужкова всегда находятся средства для Церетели, а уж спонсорскую помощь Алле Пугачевой я вообще оставляю без комментариев. Круче только Российский фонд поддержки Майкла Джексона (есть и такой).
Мне наверняка возразят – каждый волен распоряжаться своими деньгами так, как считает нужным. Правильно, но есть некоторый нюанс. Все вышеперечисленные способы вложения средств не имеют ничего общего с настоящей благотворительностью. Их, скорее, можно занести в графу «развлечения и отдых», но с далеко простирающейся перспективой. Историческая параллель: один из богатейших промышленников прошлого, некто И. Хаминов, на которого было заведено аж 20 уголовных дел, с помощью добровольно-принудительной филантропии всегда оставался в глазах сибирского общества достойнейшим гражданином. А потом вообще стал (потенциальным мэрам на заметку) городским головой Иркутска.
Даже в сталинские времена отдельные проныры умудрялись договариваться с властью. Хрестоматийный пример – Ферапонт Головатый, «подаривший» фронту самолет. Никто потом так и не поинтересовался, откуда у советского колхозника такие деньги и почему он до сих пор не в окопах. Значит, свой взнос Ферапонт сделал не напрасно. А ведь тогдашний прокурор Вышинский и теперешний Устинов – это все же две большие разницы.

УГАДАТЬ, ЧТОБ НЕ ПРОГАДАТЬ
У современных олигархов есть несколько путей сохранения своего капитала. Можно, как Вексельберг, откладывать потомству яйца Фаберже. А можно по примеру Березовского, Гусинского и К° пойти тропой войны, пытаясь подменить одну власть другой. Правда, никаких гарантий, что конечный результат оправдает вложения, здесь нет. Более того, риски возрастают в разы. А ведь и это мы уже проходили.
Молодой московский фабрикант Николай Шмит начиная с 1904 года передал партии большевиков десятки тысяч рублей на приобретение оружия. Для рабочих своей мебельной фабрики он собственноручно закупил большую партию маузеров. Царская полиция крайне неодобрительно отнеслась к подобной благотворительности, и двадцатилетнего спонсора революции посадили в Бутырку, где он то ли покончил с собой, то ли был убит. Незадолго до смерти Шмит просил свою старшую сестру передать 3 миллиона рублей партии большевиков. Чтобы завладеть этой суммой, большевики провели целую «спецоперацию». Сначала «уговорили» младшего брата Шмита Алексея отказаться от наследства в пользу своих сестер. Затем одна из сестер – Елизавета – фиктивным браком обвенчалась с членом петербургской боевой группы при ЦК РСДРП А. Игнатьевым. После ряда махинаций, для проведения которых были наняты опытные юристы, капиталы другой сестры – Екатерины – также оказались в руках «могильщиков» этого самого капитала. Даже легендарный Савва Морозов поддерживал не только театралов, но и революционеров, что тогда было модным. На его деньги издавалась ленинская «Искра», а также легальные большевистские газеты – «Новая жизнь» в Питере и «Борьба» в Москве. В общей сложности Морозов передал на нужды революции около миллиона рублей. Потом коммунисты, конечно, «рассчитались» с этой семьей сполна. Я бы на месте какого-нибудь Семаго крепко задумался.