Коня на скаку не полюбишь

Текст НАТАЛЬЯ ЧИБИСОВА

Помню подростковые разговорчики перестроечной поры о том, что «их» дивы из Голливуда как небо и земля отличаются от наших записных телевизионных красавиц. А нынешние завсегдатаи Интернета оттуда, с Запада, – почему же они так упорно ищут знакомств с русскими девушками и женщинами? Снится им что ли что-то особое в русской загадочной душе или в картинах Кустодиева, например? Вот ведь парадокс. С просьбой помочь разгадать эту загадку я обратилась к ректору Института психологии и сексологии, доктору медицинских наук, секретарю Ассоциации сексологов России, известному автору и ведущему телевизионных программ Льву Моисеевичу Щеглову.

ЩЕГЛОВ ПРОТИВ ФРЕЙДА
Вести разъяснительные беседы на темы сексологии и отвечать на дилетантские вопросы, подобные моему, Льву Моисеевичу в ходе работы на телевидении приходилось не раз. Сексуальные и психологические комплексы, говорит он, бывают специфическими и универсальными, общими для разных времен и народов. Однако то, что западные коллеги-сексологи фиксируют рост количества неврозов у мужчин, возникающих на сексуальной почве, – факт абсолютно бесспорный. И связывают они этот факт, как правило, с утверждением все более активного образчика женского поведения. Этот западный стереотип женского поведения, типаж женщины-вамп, бизнес-вумен психологи называют доминантной личностью. Женщина, склонная к доминированию во всех областях своей самореализации, и мужчину стремится завоевать по привычке, усвоенной «маскулинным» способом, что и провоцирует в свою очередь у него, мужчины, разные нервные и психические расстройства. Вот тебе и «шерше ля фам».
И у нас в прежние времена были жалобщицы-активистки, которые не гнушались «протаскиванием» своих незадачливых супругов через партком, профсоюз и прочие соответствующие органы. И было же в этом нечто гнетущее, умаляющее человеческое достоинство. И кроме того, сугубо женский подход к решению проблемы, к примеру, супружеской неверности. Но дамы эти, ранее обращавшиеся за решением проблемы административным способом, без всяких там психологий, и ныне на приемы к сексологам не ходят. И такой типаж русской женщины, которая «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», тоже на прием к доктору Щеглову вряд ли заглянет: гордость, понимаете ли.
Общество старается регламентировать сексуальное поведение. И если учение Фрейда, согласно которому человеческая энергия со всеми импульсами и инстинктами едина, верно, то гордость эта непременно либо сублимируется, либо превратится в комплекс. Станет ли «гордая женщина» Д’Арк своего времени звездой Голливуда или железной леди, это еще вопрос. Возможно, всего лишь рядовым израильской армии или врачом «Скорой помощи» из американского сериала или уйдет в какой-нибудь иной «монастырь», оказавшись за бортом интимной и сексуальной жизни.
Сублимация как источник развития творческих потенций, по Фрейду, является залогом прогресса и одновременно несчастного индивидуального существования. А восточное, традиционное общество, наоборот, якобы бессмысленно счастливо каждой своей единичкой и имеет слишком мало потенциала для общественного развития. Так ли это? Для моего собеседника, профессора Щеглова, это всего лишь красивая концепция, которая была гениальна для того времени, когда она создавалась, и хороша для «употребления» только в той ментальной среде и культуре, к которой принадлежал сам Фрейд.
Кто может утверждать, что сжигание ведьм на кострах, а зачастую это были просто женщины с ярко выраженной сексуальностью, или отрубание рук подросткам в наказание за мастурбацию есть движение к прогрессу? Однако правовой подход к решению вопросов культуры секса и проблеме взаимоотношения полов до сих пор остро актуален на Западе. И, может быть, проблемы легализации проституции или распространения серийных и тяжких преступлений на сексуальной почве и развитие движения феминизма в странах Западной Европы и США – две стороны одной медали.

РОССИЯНКИ КАК ТАИТЯНКИ
Нынешняя сексология и психология со времен Фрейда обогатились множеством иных разнообразных концепций. И согласно новым веяниям науки на формирование специфических комплексов и стереотипов сексуального поведения, усвоение той или иной социальной роли влияют множество факторов, среди которых и генетическая память, и климат, и культура потребления, и историко-культурные и семейные традиции... а не одно только «либидо».
Сегодня, как и в начале девяностых годов, к Льву Моисеевичу и его коллегам обращаются в основном мужчины. Впрочем, если в ту пору из десяти обратившихся была одна женщина, заверяет профессор, то сейчас – три-четыре. Потому что мужские сексуальные недуги связаны с нарушением исполнительской функции, а женщины страдают всего лишь по причине недостаточной включенности в процесс.
Так уж у нас повелось еще с дореволюционных времен, от наших прабабушек и прадедушек, так и до нас дошло, что секс – это удел мужчин, удел женщины – это любовь, считает доктор Щеглов. Отсюда и соответствующее распределение ролей во взаимоотношениях и на работе тоже. Женщина будет оцениваться общественным мнением прежде всего как любящая жена, заботливая хозяйка и мать, а уже потом – все остальное. Мужчина – это добытчик. Такие роли мужчине и женщине присущи от природы, и такими они установились в России с незапамятных времен, такими и сохранились поныне. В этом смысле и основной стереотип сексуального поведения русской женщины, девушки столь же безыскусен, как и стереотип сексуального поведения уроженки острова Таити. И примерно настолько же далек он от стандарта женского поведения гражданок США или стран Западной Европы.
Для нашей страны, в особенности для старшего поколения, вполне закономерна ситуация, в которой на прием к доктору приходит шестидесятилетний мужчина и говорит: «Почините меня, доктор», не видя в этом ничего зазорного. А вот уж если к сексологу придет шестидесятилетняя женщина… она, скорее всего, скажет: «Дайте мне такое лекарство, чтобы «этого» вообще не было». И процесс интеграции России в западную культуру и западное сообщество, по мнению Льва Моисеевича, не может пока оказать сколь-нибудь существенного влияния на изменение такого вот подхода подавляющего большинства российских гражданок к сексу.
Рост обращений женщин в консультации к сексологам в таких мегаполисах, как Петербург или Москва, не показателен. Просто потому, что наше общество все еще по большому счету традиционно в плане неприятия сексуальности, мы считаем ее скорее полудозволенной, постыдной. И сантехник в городе, и фермер в деревне одинаково вложат одинаковое содержание в фразу «Манька с Ванькой согрешили», и люди более интеллигентных профессий поймут их совсем не в том смысле, что они, может быть, ларек ограбили, что, кажется, должно бы было быть гораздо более позорным и страшным преступлением. И этот код в русском языке, надо полагать, сохранится еще надолго.
«Наша наука не является точной, но я считаю, что мы в гораздо большей степени дети культуры, а не природы», – говорит Лев Моисеевич. Притом не только духовной культуры, носителями которой всегда является меньшинство, но и культуры бытовой и правовой. В самом деле, до совершенствования ли интима российским гражданкам – в наших-то коммуналках и с нашими-то коммунально-хозяйственными бедами? А в нашей «большой семье», будь то производственная или сельская, не менее замкнутая общность, – много ли тут шансов оторваться от коллектива, да и куда – на халтуру или на огород картошку полоть?

СПАСЕТ ЛИ НАС ФЕМИНИЗМ?
Спасут ли нас модернизация и феминистки от наследия коллективизма и что они способны принести взамен? Женщины наши, безусловно, вынуждены так или иначе все более часто становиться и карьеристками и «добытчицами». Но возможно ведь и так, что бабка нынешней российской бизнес-леди, столь похожей на западный образчик бизнес-вумен, и в самом деле была «эмансипэ», освоившей нетрадиционную для женщин своего времени специальность, ну а мама просто «комсомолкой, активисткой, спортсменкой». А студентка университета из среды «образованных, но бедных», даже если у нее в роду не было никого из жен декабристов, все равно твердит про себя сокровенное цветаевское из «Ученика»: «Быть мальчиком твоим светлоголовым… И – дерзновенно улыбнувшись – первым взойти на твой костер». Только таких женщин в России пока что единицы. Наши женщины в пору своей молодости и в общежитиях для семейных способны были создавать уют и «рай в шалаше». Они не ходят на консультации к психологам и психоаналитикам, поскольку их внутренний мир един – на работе они думают о детях, дома – о работе. И если уж наша соотечественница занимается бизнесом, то рано или поздно начнет участвовать в какой-нибудь благотворительности или политике. Их рацио- и эмоциональная жизнь неразрывны, а российский мужчина вне их опеки, вне дома чувствует себя неприкаянным даже наедине с любовницей.

Заметки на полях

По личным наблюдениям доктора Щеглова, которому также приходится заниматься судебно-медицинской экспертизой по делам об изнасиловании и преступлениях на сексуальной почве, если  ли не каждая четвертая,  то каждая десятая точно, девушка в России сегодня начинает свою сексуальную жизнь с насилия. А со случаями сексуальной агрессии сталкиваются на протяжении своей жизни подавляющее большинство наших соотечественниц. В его практике был случай, когда виновники изнасилования, молодые люди, не могли найти объяснения своему поступку и не видели в нем криминала. Силовым приемам сексуального поведения они обучались в своей тусовке, где оные являются нормой, и соответствующая музыка играет в этом не последнюю роль.
В этом Лев Моисеевич видит зачатки тревожной тенденции. Хотя кто может с уверенностью утверждать: музыка ли, фильмы ли, пропагандирующие агрессию и насилие, окажут на сегодняшних подростков негативное воздействие  или, например, оплеухи и подзатыльники, выдаваемые полюбовно в ходе сложившейся семейной традиции.