Неженское счастье

Беседовала ЕКАТЕРИНА ЗАКОМУРНАЯ, E-XECUTIVE


– Как началась ваша карьера менеджера? Когда вы начали выстраивать ее сознательно?
– Карьера менеджера никогда не была для меня самоцелью. Главное в жизни – ставить цели и их достигать, а карьера менеджера – это только одна из реализованных мной целей. Мой профессиональный путь начался с карьеры ученого: я стала кандидатом физико-математических наук, старшим научным сотрудником группы в Институте физической химии АН СССР, что в доперестроечное время для женщины было фактически единственным способом заявить о себе. Как цель карьера менеджера сформировалась после перестройки, когда я поняла, что будущее России за инвестициями.
Переходным этапом стала моя деятельность переводчика, а потом эксперта по коллективным инвестициям и саморегулируемым организациям. В 1989 году я поняла, что пора начинать общаться на английском языке, понимать наконец, что происходит на Западе, как там ведут бизнес. Я выучила язык, даже стала переводчиком и одним из составителей первого англо-русского словаря инвестиционных терминов. В то время даже такие слова, как акция и облигация, были абсолютно новыми и непривычными, и с переводом учебников и книг по инвестициям возникали большие сложности. Работая переводчиком, я поняла, что это не мое: сам предмет был гораздо интереснее, чем собственно процесс перевода.
Более того, профессиональные переводчики, обладая очень быстрой реакцией, часто даже не вникают в суть переводимого материала. У меня же основной проблемой было то, что я очень увлекалась предметом перевода и иногда просто отключалась, когда лектор начинал шутить или вступать в переговоры с аудиторией. Однажды руководитель проекта Норитака Акамацу, с которым я работала в качестве переводчика, сказал мне: «Хороших финансовых переводчиков очень мало, потому что, как только человек начинает понимать суть предмета, он осознает, что финансовый бизнес намного привлекательнее перевода, и уходит в бизнес». Он практически предсказал мне судьбу, так как после этого я решила, что пора серьезно подумать о карьере.
– Образование физфака МГУ – это сложное фундаментальное знание. Какие возможности предоставляет такое образование, как оно применимо в других сферах кроме научной?
– Физфак – это единственный до перестройки факультет МГУ, куда шли самые активные слои молодежи. Для мехмата нужно обладать очень сильным абстрактным мышлением, на гуманитарные факультеты шли люди, которые хорошо знали историю КПСС, а у меня с ней всегда были проблемы. Чтобы поступить на физфак, надо было иметь «хорошие мозги». А это необходимый инструмент не только для решения задач и уравнений, но и для бизнеса тоже. На физфаке учили рассматривать проблему с разных сторон и находить самое красивое решение. Найти неожиданный ракурс, увидеть то, что, возможно, никому в голову не приходило, – это умение оценивалось очень высоко. Когда государство поменяло ориентиры и открылись совершенно новые перспективы, кто-то остался работать в институтах, продолжая за копейки делать то, что уже не было нужно стране. Но многие быстро поняли, что центр активности переместился, и начали выстраивать свою карьеру уже в других областях.
– Чем вас заинтересовало приглашение из PIOGLOBAL?
– До этого мне никогда не предлагали стать генеральным директором. Я сначала даже не поняла, на какую позицию меня приглашают. Когда меня пригласили в PIOGLOBAL (тогда компания называлась «Пионер. Первый»), я подумала, что, возможно, мне предложат возглавить sales или маркетинг, потому что я к тому времени была уже лицом известным и «раскрученным». Позиция генерального директора управляющей компании мне даже в голову не приходила. И до последнего момента я думала, что они опомнятся и пригласят кого-то другого – сильного мужчину с большим опытом.
– Как происходило ваше становление уже внутри компании?
– Я пришла в компанию «Пионер» 1 июня 1998 года и в течение месяца поняла, что попала в огромную коммерческую структуру и не могу запомнить названия фирм и имена людей, которыми необходимо будет управлять. Но нужно было сохранять спокойствие и делать вид, что все понимаешь с полуслова. А потом грянул финансовый кризис, и стало не до рефлексии. Пришло время действовать – счет шел на часы и минуты. Банки банкротились каждый день, и нужно было срочно переводить активы фондов под нашим управлением из российских в американские банки. Это было очень тяжелое время. Доходило до того, что зарплату из банка вытаскивали за день до его разорения. Кроме того, работать в американской компании приходится по 24 часа в сутки, потому что, когда в Москве вечер, в Бостоне еще утро, а акционеры регулярно интересуются, что происходит с их имуществом. Когда я пришла в «Пионер», там работали около 200 человек, весь 1998 год шли увольнения, и к середине 1999 года в компании остались 25 человек. Обстоятельства не позволяли действовать иначе. Необходимо было либо удерживать бизнес и компанию, либо все распустить и уйти. И год спустя мы уже набирали новую команду, начали думать о развитии.
– Менеджер – третья ступень вашей карьеры. Вы к ней довольно долго шли, а в этом году вошли в рейтинг 100 профессиональных менеджеров России. Какие личные и профессиональные качества позволяют вам достигать таких успехов?
– Присутствие в рейтингах мало говорит о чисто управленческих качествах, это скорее свидетельство твоей известности. Что для этого нужно? Прежде всего хорошая работа PR в компании, а также личные public speaking skills, т.е. умение и желание публично выступать. Раньше для меня это было серьезной проблемой. На защите диссертации у меня язык прилип к небу, а губы слиплись от волнения так, что я не могла говорить. Потом мне передали, что я стояла красная, как свекла, и у аудитории сложилось впечатление, что я вообще не знаю, о чем говорить. Для менеджера важно уметь преодолевать волнение, говорить ясно и убедительно, иначе никто и слушать не будет. Собственно, скорее боязнь и неумение произнести фразу перед аудиторией, чем слабое знание английского, привели меня в клуб Toastmasters, где я научилась превращать внутреннее волнение в эмоциональную речь.
Сейчас, чтобы хорошо «продать себя» на рынке труда, нужно обладать не только хорошим CV, но и выглядеть соответственно, т.е. знать некоторые основы. На Западе, если ты пришел на собеседование в коричневом костюме, то можешь больше не думать об этой работе – только в сером или темно-синем. Кроме того, нужно знать языки, а язык инвестиционного бизнеса – английский. Менеджер высшего звена должен уметь не только приказывать, но и убеждать. В конечном счете карьера, публичность и успех складываются из небольших, но незаменимых элементов.
– Почему большинство российских топ-менеджеров до сих пор не уделяют достаточного внимания таким очевидным вещам?
– У большого числа русских менеджеров только одна цель – заработать деньги, причем как можно больше и скорее. Часто это даже написано на их лицах. А сколько денег нужно человеку для полного счастья? Часто все считают человека успешным, а он сам чувствует себя неудачником (хотя старается этого не показывать), потому что своими действиями фактически загнал себя в тупик, отрезал от жизни. Когда преуспевающие бизнесмены приходят с работы домой, они настолько вымотаны, что выход негативной энергии возможен только в алкоголе или в чем-то подобном. Им нужны дополнительные эмоции, адреналин, чтобы погасить негатив. Когда в жизни все в порядке и гармонии, допинг не требуется.
– Вы считаете себя успешным менеджером?
– Да.
– Можете ли вы назвать людей, которые оказали на вас сильное влияние в профессиональном плане?
– Долгое время идеалом женщины в профессиональном плане для меня была Маргарет Тэтчер.
– Существует ли разница между мужским и женским менеджментом?
– Разница есть, и она весьма существенна, но не надо приписывать мужской стиль мужчинам, а женский женщинам. Некоторые мужчины управляют исключительно по-женски, а есть женщины, которые управляют по-мужски. Это то, что в восточных духовных практиках называют Инь и Ян – мужская и женская энергия. Самое главное – правильно их сочетать. У меня был случай, еще до «Пионера», когда от меня требовали очень «мужского» решения. Я тогда пожаловалась своей подруге: «Знаешь, женщинам все-таки невозможно работать в таком жестком бизнесе, ощущение, что тебя просто хотят раздавить». И она мне сказала: «А ты заплачь. Пользуйся женскими инструментами. Увидишь, как все изменится». Мужчина не может себе позволить заплакать. А женщина может. И совсем не обязательно, находясь в мужской среде, мужском бизнесе, вести себя, как мужчина. Главное – цель и ее достижение с наименьшими потерями. Это, кстати, главный принцип даосских практик – наименьшие усилия – наибольший результат.
– Как вы оцениваете успех женщин в бизнесе и политике в России по сравнению с западным миром? Тяжело ли вам конкурировать с бизнесменами-мужчинами?
– Конкурировать нам трудно, но «в борьбе закаляется дух». В России женщины-лидеры – это ЛИДЕРЫ, а на Западе – это уже привычное явление, они идут к своим олимпам по проторенной тропе.
– Есть ли для вас пределы развития вашей карьеры?
– Мне прежде всего интересно мое личностное развитие. Я не хотела бы, как говорится, застрять на уровне своей некомпетентности.
– Что еще хотелось бы развить в себе?
– Очень многое. Например, с удовольствием занялась бы вокалом. Думаю учиться японской каллиграфии. Это, кстати, учит медитации и способствует раскрытию внутреннего потенциала. Кроме того, я уже довольно долго занимаюсь даосскими практиками. На работе мы растрачиваем огромное количество энергии, и нам нужно уметь пополнять ее запасы. Важно уметь расслабляться. Менеджеры часто проживают целую жизнь в постоянном стрессе, и груз лежащей на них ответственности не позволяет им расслабиться даже на минуту. В результате к сорока годам полный букет заболеваний и синдром хронической усталости в придачу.