Если б я была царицей

Текст ИВАН ЗАРЕЦКИЙ

Когда разные сановные тетеньки по телевидению с пеной у рта и всесокрушающим взглядом сталинских ударниц призывают отдать наконец-то всю власть женщинам, они страшно любят ссылаться на многострадальную отечественную историю, которая, как известно, терпела и не такое: мол, взгляните, дорогие господа-товарищи, ведь было золотое времечко, сидели на троне государыни-матушки: Екатерины, Елизаветы, Анны всякие, прости господи, Леопольдовны, и процветало ненаглядное отечество под их неусыпными заботами.
А ведь и впрямь считается, что XVIII век, когда «матушки» правили Россией 66 лет из 100, а «батюшки» (не считая Петра I) всего неполных 9, был для страны очень даже неплохим. Но это только считается, да и правили ли «матушки» – на этот вопрос телевизионные тетеньки, как правило, не отвечают.
О Екатерине II разговор особый. Во-первых, такие дамы, как и вожди мирового пролетариата, рождаются раз в 1000 лет (соответственно на ближайшие несколько сотен лет нам покой обеспечен) а во-вторых, сия императрица разделяла насколько возможно две роли –  роль женщины и роль государыни. И ни один из ее легендарных фаворитов не мог влиять на политику страны более, нежели она сама решала позволить.
Ну превратила дворец в будуар – так государству, собственно, все равно, какого пола будут любовники у его главы. Важно, чтобы глава наличествовал в принципе как таковой. Екатерина – классический вариант «мужика в юбке», первая русская бизнес-леди – не в меру активная, в меру стервозная, с прогрессивным протестантским лозунгом «Работа прежде всего». Правда, корпорация досталась ей чересчур уж запущенная (кстати, предшественниками ее же пола, но об этом позже).
Опять же с точки зрения современного менеджмента Екатерина справлялась со своими задачами весьма неплохо – можно даже сказать, лучше многих мужчин в русской истории, а лучше всех женщин – это уж точно. Подобрала грамотный управленческий аппарат высшего и среднего звена, провела ряд структурных реформ, подготовила достойную молодую смену, нейтрализовала, а то и вовсе устранила, внешних конкурентов и в итоге вывела корпорацию под названием «Российская империя» на высокий международный уровень.
А как широко гендиректор-«матушка» пользовалась своим женским шармом – современным руководящим дамам учиться надо, как по «Отче наш».
Уж, наверное, могли бы Вольтер с Дидро на пару черкнуть статью-другую про «антиконституционный» переворот 1762 года и «ущемление свободной прессы», не говоря уже об «авторитарном романовском режиме» и «нарушении прав крепостного человека», а вот не стали. Потому как не по-джентльменски это – подставлять одинокую женщину, которая к тому же пишет тебе такие трогательные письма про «эру просвещения» в России и скорое (с минуту на минуту) освобождение крестьян. А уж про валютные транши Петербург – Париж скромно умолчим. Один шаловливый многообещающий взгляд – и господа Потемкины, Орловы, Суворовы, Румянцевы и Ушаковы так и рвутся на юга удивлять мир чудесами храбрости в борьбе с неверными. И что самое удивительное – у них это получается. И вовсе не за 10 лет. Нехристи и прочие ваххабиты сдаются пачками, крепости так и валятся к августейшим ножкам – глава администрации, тьфу, канцлер буквально не успевает фейерверки устраивать, посвященные доблестным защитникам отечества.
Но шутки шутками, а никакой женщине, даже если она и напоминает мужчину, не избавиться целиком и полностью от черт и склонностей пола. Екатерина властвовала мужским умом, но женским способом. Если она не могла разрешить проблему, она загоняла ее внутрь. Она была более осторожна, чем зачастую требовала ситуация, более злопамятна, более ветрена, более мелочна, более консервативна.
Осознав на определенном этапе катастрофическую общественную, а следовательно экономическую и политическую отсталость России от так называемого цивилизованного мира, она при всем своем уме не смогла принять по-настоящему мужского решения. Екатерина сделала все, чтобы безболезненно модернизировать то, что есть, но не сумела или не захотела кардинально переломить ситуацию, по-женски предоставив решать требующий крови вопрос другим, то бишь наследникам.
К чести этой без преувеличения великой государыни, надо сказать, что оба ее внука – Александр I и Николай I, оказавшись в сходном с ней положении, повели себя не лучше своей бабули. Правда, совсем по другой причине. Они не осознавали в полной мере последствий своего бездействия. Что же касается Екатерины, то перед ней остается лишь снять шляпу – она правила куда лучше ординарного мужчины, и не ее вина, что не нашлось неординарного.
Кстати, говоря о Екатерине II и русском женском правлении вообще, нельзя не задаться вопросом, с какого это перепугу мужчины самой, казалось бы, консервативной европейской страны, отсталой и патриархальной, почти целый век «плясали под бабью дуду». И что самое удивительное – началось все еще до «великого реформатора»: прямо-таки обидно за «и академика, и героя», как это эмансипация женщин на Руси обошлась без его непосредственного участия. Но спи спокойно «герой Полтавы» – без тебя все равно никуда. Демонизированная многочисленными поклонниками «петровского гения» царевна Софья стала правительницей всея Великая, Малая и Белая Руси исключительно вопреки (или благодаря) малолетнему Петру – точнее клану Нарышкиных, к которому принадлежала мать будущего императора Наталья Кирилловна.
Исходя из «классических» трудов, в которых Софья – ставленница исторически и политически неподкованных бояр-ретроградов, а Петр I – живое воплощение светлого монархического будущего, женское правление в тогдашней Московии выглядит, по меньшей мере, неуместным. Но, к великому сожалению для «классиков», Россия второй половины XVII века жила не в вакууме. И кареты золоченые по ней ездили, и на латыни общались свободно, и в платье польском, а то и французском, щеголяли, и бороду носили как-то не поголовно, а главное, люди в ней жили не сплошь консерваторы да глупцы. И семилетнее(!) правление Софьи (с 1682-го по 1689 г.), хоть и не сравнить его с последующими «веселыми» царствованиями, вовсе не выглядело чем-то диким. Но при всем при том Софья оставалась женщиной своего времени. И как ей ни хотелось жить «подобно королеве польской», она вынуждена была отдавать дань многовековой кремлевской традиции и «работать над документами», что называется, не выходя из кабинета, то бишь из палат.
У первой правительницы, как водится, первый фаворит – князь Василий Васильевич Голицын, красавец весьма прогрессивных взглядов (большинство из них впоследствии осуществит Петр I, но совершенно иным способом). Однако Голицын был не Бирон и не Меншиков. Софья вела дела относительно самостоятельно, балансируя между различными группировками бояр. Но вот незадача – с совершеннолетием царей Петра и Ивана права на власть у правительницы не оставалось ровным счетом никакого. И здесь Софья поступает как женщина, но не как глава государства. Она не пытается открыто притязать на то, что ей не принадлежит. Она не врывается подобно Елизавете и Екатерине II в мужском костюме в казарму стрельцов, не объявляет себя царицей и не свергает ошалевших от такой наглости врагов. Мужской решительности и напору Софья предпочитает интриги и заговоры, совершенно неуместные в данной ситуации. Она пытается устранить Петра, подчинить Ивана, вселить бодрость в Голицына, подтолкнуть к бунту стрельцов, проигрывая тем самым в главном. Не заявив о своих притязаниях и отказавшись от открытой борьбы, Софья тем самым не оставила своим сторонникам выбора и, сама того не желая, подтолкнула их в царский стан как единственно законный.
Женщина не смогла ни удержать власть, ни тем более распорядиться ею, чем обрекла Россию на Петра Великого. Ну а дальше началась просто песня какая-то. У развеселой и разбитной второй жены Петра I Екатерины все в жизни выходило случайно. Из солдатского обоза к фельдмаршалу Шереметеву – случайно. От фельдмаршала Шереметева к светлейшему князю Священной Римской империи Меншикову – случайно. От светлейшего пред не менее светлые царские очи – случайно. А там уж понеслось – сплошная цепь приятных неожиданностей: замуж за царя, императорская коронация, ну и государство российское до кучи после смерти обожаемого Петруши. Говорить о том, что Екатерина I пылала желанием управлять делами империи, мягко говоря, не приходится. А в противном случае получила бы увесистую затрещину от любезного друга Александра Даниловича (Меншикова), что, впрочем, и без того случалось нередко. В общем, классический случай – кухарка попала управлять государством (к сожалению, задолго до рождения Владимира Ильича), и ничего хорошего из этого ни для государства, ни для самой кухарки как-то не вышло. С десяток миллиончиков «любезному другу», парочку – на хозяйство, ну а остальное – на что придется. Благо удар Петра был так силен, что после него (по крайней мере, еще лет с пяток) страна спокойно могла двигаться по инерции.
На следующую царствующую даму инерции уже не хватило – а так как управлять страной страшно не хотелось, приходилось изобретать нечто новенькое. Вообще-то Анну Иоанновну пригласили на русский трон в качестве, если можно так выразиться, конституционной монархини. И даже кондиции она соответствующие подписала, что будет во всем слушаться старших и ничего по собственной воле не предпримет. Но какая в России конституция – вы сами подумайте. Курам на смех. Вот и Анна, бывшая герцогиня курляндская, тоже так решила (не сама, естественно, – добрые люди посоветовали). В итоге кондиции «поганые» порвали и в печку – на вечное хранение.
Зацарствовав самодержавно, Анна поначалу пригорюнилась – как уже упоминалось выше, править не тянуло еще сильнее, чем прежде, а отдавать все на откуп «любезному другу» Бирону что-то не хотелось. Чай, ума у Анны было поболе, чем у Екатерины I, да и Бирон не Меншиков, одного на такое обширное государство ну никак не хватало. Посему, хотя фаворит у императрицы и оставался один, допущенных до государственной кормушки насчитывалось несколько. Естественно, все эти господа ненавидели друг друга исключительно, что, с одной стороны, гарантировало Анне стабильность собственных «самодержавных» позиций, а с другой – не позволяло Бирону слишком зарываться и подстегивало в нем здоровую спортивную ревность.
Вот так, вовремя наградив господина Миниха, позабыв поздороваться с господином Остерманом и топнув ножкой на господина Волынского, можно было спокойно идти «вести растленный образ жизни». А уж как там энто государство управляется – дело десятое, и уж, конечно, не царское. В итоге науправлялись как всегда, ничего экстраординарного. К концу десятилетнего срока – пустая казна и сгнивший флот. Зато умерли Анна Иоанновна в собственной постели в собственном дворце, в окружении любимых шутов и собак – чего, собственно, и хотели. Но то женщины, которых на власть призвали. А вот «дщерь Петрова», государыня Елизавета Петровна, власть свою добывала со шпагой в руке и на лихом коне. Хотя опять же она решилась на такой рискованный шаг по большей части от безысходности. При правлении назначенного покойной Анной Иоанновной на царство Брауншвейгского семейства непристроенной царевне как главной конкурентке открывалась почти стопроцентная дорога в монастырь. А это для разудалой Елизаветы было хуже смерти.
Как известно, загнанная в тупик женщина способна на многое, а тут еще посольство французское подсобило по финансовой и креативной части. В общем, все у нас получилось.
Новоиспеченная императрица не в пример своим предшественницам делами государственными интересовалась весьма живо. Не в ущерб развлечениям, конечно. Доклады министерские изволила выслушивать самолично и с дипломатами заморскими беседы вела политические. Казалось бы, вот оно, свершилось: женщина сидит на царстве добрая, опытная, неглупая, да к тому же и красивая – чего еще желать-то?
Но Елизавета была женщиной с большой буквы «Ж», что в условиях жесткой вертикали власти (ты подумай – как время-то летит) противопоказано категорически. Когда все в стране зависит от одного человека, этот человек меньше всего должен зависеть от собственных слабостей.
Ну не смогла Елизавета Петровна выслать вон дурака наследника Петрушу, хотя прекрасно осознавала возможные печальные последствия. Ну не сразу, а спустя «всего» 16 лет отправила в отставку прожженного взяточника, канцлера Бестужева-Рюмина. Ну не «ликвидировала» посредством «желудочных колик» свергнутого императора Ивана Антоновича – живое напоминание абсолютной нелегитимности ее правления. И таких ну набралось великое множество, не говоря уже о пресловутой склонности к заграничным шмоткам и VIP-фуршетам с господами гвардейцами. Итог банален до неприличия – казна пуста, флот сгнил.

P.S. После всего вышесказанного, как поется в одной известной песенке, решайте сами – иметь или не иметь. Но, наверное, не зря в российской истории после каждой женщины (даже самой замечательной) к власти всегда приходил мужчина.