Гомеопатия

Записала ЕЛЕНА ИВАНЧЕНКО

У адвоката Бориса Кузнецова в кабинете висит грамота «За самое смелое кредо!» А звучит оно так: «Если я убежден в невиновности моего подзащитного и доказательство его невиновности лежит в куче дерьма, я его оттуда достану!» На беззаконные или непрофессиональные методы работы следователей и прокуратуры у адвоката есть специальные методы. «Лечить» приходится с помощью гомеопатии: подобное подобным.

Когда адвокат Борис Кузнецов участвовал в защите Александра Красненкера по «делу Аэрофлота», следователь Генеральной прокуратуры по фамилии Филин как-то раз предъявил его подзащитному некие бумажки – ксерокопии каких-то документов. «Позвольте! – вопрошает адвокат,– а где подлинники этих документов? Либо предъявляйте подлинники, либо у вас их нет, и таким образом вы хотите легализовать через допрос филькины грамоты?!» Адвокат заявил, что это незаконно, написал жалобу, а кроме того, приложил расписку за подписью… самого Филина, в которой значилось, что господин следователь должен Кузнецову два миллиона долларов! «В результате переписки у меня имелся образец подписи следователя, так что, сканировав и сделав ксерокопию, мне не составило труда «состряпать» подобный документ... Так что, господин следователь, если вы считаете возможным предъявлять подобные документы – отдавайте «бабки»! Более Генеральная прокуратура ксерокопии документов не предлагала моим клиентам».

«Заместитель генерального прокурора Колмагоров должен был утвердить обвинительное заключение моему подзащитному и решить вопрос о мере пресечения. Ничто не предвещало каких-то неожиданностей. Вдруг моего подзащитного берут под стражу. Изменение меры пресечения объясняется тем, что… «подследственный не признает себя виновным». Хотя это право человека, а не обязанность. Решено изменить подписку о невыезде содержанием под стражей, а никакой подписки о невыезде и нет – у нас залог. Явное нарушение со стороны прокуратуры. Я написал жалобу Колмагорову… на Колмагорова. Жалоба называлась «Вам на Вас». После этого он отменил свое собственное постановление о взятии под стражу».

«Вообще, пикировка адвоката со следователями, прокуратурой, судебными органами очень даже веселое занятие. Это настоящий источник анекдотов и шуток. Расследование покушения Якова Лондона в Новосибирске. Моего подзащитного обвиняли… в подслушивании. Якобы нашли «жучок» в телефонной будке. Понятых пригласили после изъятия «жучка». Выслушав все это, я сказал оперативнику, который изымал «жучок» и которого допрашивали в суде: «Можете засунуть этот «жучок» вместе с протоколом в одно место». Судья посмурнел и вынес замечание адвокату. «Но, Ваша честь! Я имел в виду… урну. А вы?» Судья рассмеялся. Дело, кстати, было выиграно».

«Часто, чтобы объяснить органам надзора какие-то очевидные для всех, кроме них, вещи, приходится прибегать к гротеску: в том же «деле Аэрофлота» известный следователь по особо важным делам Николай Волков в постановлении обвинения пишет по «делу Красненкера»: «Красненкер, Глушков и Березовский склонили Шапошникова к переводу денег в «Андаву». Я подаю прокурору жалобу: «Ваша честь! Предлагаю изменить редакцию, поскольку та, что есть, неубедительна. Моя редакция звучала так: «Три особо опасных рецидивиста – Березовский, Глушков и Красненкер, угрожая шестидюймовым орудием крейсера «Аврора», склонили несовершеннолетнего умственно отсталого Женюру Шапошникова к переводу денег в «Андаву». Что этим достигается? Мою жалобу читает вся Генеральная прокуратура! Над ней смеются, возмущаются, но принимают к сведению! Еще из пикировки с Волковым. «Березовский внедрил Красненкера в Аэрофлот», – пишет Волков. На что адвокат Кузнецов отвечает: «Березовский не Штирлиц, Красненкеру далеко до Юстаса, да и Аэрофлот, насколько мне известно, не 4-е управление РСХА».