«ТАТУ» на всю страну

Текст ЛАРИСА АЛЕКСЕЕНКО, специально для «Вслух о…»

До сих пор ни один музыкант не решался на глазах у миллионов записать альбом. До сих пор ни одно шоу в мире не строилось как документальный фильм: без сюжета с заранее прописанной интригой, постановочных моментов, гримеров-костюмеров. Поскольку реальная жизнь дуэта «Тату» – самая главная сказка нашей страны, в течение двух месяцев она будет главным сериалом отечественного телевидения. Место действия – «Поднебесная». Не Китай со столицей Пекин, а гостиница в центре Москвы. Действующие лица, они же исполнители, известны своей неординарностью: Ваня, Лена, Катя, два Александра, Виталий. Под стать им и гости: от Эдуарда Лимонова до Сергея Пенкина. Каждый попавший сюда станет рабочим материалом режиссера.
«Eminem cashes in Tatu» – самый пристрастный к «Тату» человек, продюсер группы Иван Шаповалов, читает заголовки на обложке свежего, только что привезенного из Лондона номера журнала The Face. Шаповалов слегка вскидывает брови: «Это – что?» Иван не удивлен внезапному пересечению его проекта с Эминемом. В последнее время и Такеши Китано, и Мэрилин Мэнсон, и еще добрый десяток звезд политики и шоу-бизнеса первого ранга вошли в жизнь дуэта и их продюсера. Как и двое лондонских парней из британского журнала «Лица», редактор и фотограф, которые, собственно, и привезли журналы со своими публикациями про «Тату». Пока публикаций четыре. Скоро будет пятая – по итогам двухдневной командировки в Москву на реальное шоу «Тату в Поднебесной». Обозреватель Charles Davies слегка смущен вопросом Ивана. Он объясняет, что Эминем никаких планов по поводу «Тату» не строит, просто так сверстали обложку, и две разные темы оказались рядом. Иван смеется и продолжает рассматривать журнал. Замечает: «Это хорошо, что много фотографий и мало текста. Так и должно быть в журнале. Люди сейчас вообще не любят читать, – но, замечая очередное смущение лондонского журналиста, продолжает: – К вашему журналу это не относится. Его нужно читать».
И снова смеется.
Вижу, что камера внутреннего наблюдения, установленная над нашими диванами, работает. Когда она включилась, я не заметила. Возможно, она и не выключалась. Похоже, я попала. Ивана и Кo с ручной камеры снимает оператор, он меняет ракурсы съемки. Новая тема – новый ракурс. Иван жалуется, что британское посольство не дает ему визы, просит, чтобы он лично позвонил. «Может, там ваши поклонники работают?» – осторожно предполагают англичане. «Поклонники звонят сами, и в тех бумагах, которые я сдал на визу, есть мой телефон». Тема развивается. Обсуждается пресса, газетные утки и прочая «смишная» чепуха. Камеры включены.
«Разве это новость, это же обычный монтаж! Его можно в любой студии сделать», – говорит Шаповалов про высадку американского марсохода Spirit на Марс. В то время, когда весь мир следит за личной жизнью Бритни Спирс, продюсер «Тату» смотрит новости CNN. Смотрит, потому что новостная чернуха – главное реалити-шоу для миллионов обывателей сегодня. Войны, убийства, катастрофы смотрятся интереснее художественных фильмов, участники событий как киногерои. Иван мимоходом критикует Буша за мягкотелость – ни одного достойного комментария после событий, Францию за провинциальность, Швейцарию вообще называет кладбищем миллионеров.
Камеры все это пишут.
Их в «Поднебесной» шестнадцать стационарных плюс переносные, количество которых зависит от плотности народонаселения в студии. В тот момент, когда я оказываюсь на тринадцатом этаже «Пекина», переносных – две. Одна снимает журналистов-англичан и различные студийные активности, другая – экстренное совещание руководителей СТС и «Неформата», то есть гендиректора канала Александра Роднянского, продюсера развлекательных программ департамента собственного производства телеканала СТС Александра Цекало, Ивана Шаповалова и режиссера Виталия Манского, который уже пару лет сопровождает группу «Тату» во всех ключевых моментах их жизни.
– А что это за парень рядом с Иваном, с камерой, который так вальяжно сидит на диване? Мы его на «Евровидении» не могли видеть? – спрашивают англичане у пресс-атташе «Неформата» Саши.
Саша отвечает:
– Это режиссер Манский. Он был действительно с нами на «Евровидении».
Англичане начинают хихикать и говорить, что режиссеры, по их мнению, и должны быть такими неспешными. Но Саша добавляет:
– Он у нас известный режиссер-документалист. Про Ельцина фильм снимал. И, кажется, про... – тут выходит небольшая заминка, и красивая Саша, глядя как растет уважение к режиссеру в глазах лондонских пришельцев, находит верный выход и добавляет: – и других наших президентов. – И удаляется.
Англичане переключаются на меня, как лицо беспристрастное, и начинают расспрашивать: за что в России любят «Тату» и что именно любят – самих девочек, их эксцентричные поступки или песни?
– А Ваня – классный парень, – радуется Чарльз. – Я для нашего журнала, знаешь, какой материал организовал? Два продюсера: Иван Шаповалов и Мальком Маккларен. Было здорово, оцени идею. Шаповалов с «Тату» сделал то же самое, что и Маккларен с Sex Pistols. Ну ты понимаешь, какую бомбу они подложили под обывательское общество. Они оба ведь ничего не знали о существовании друг друга.
– Как же тебе удалось Маккларена уговорить?
– Ты знаешь, вообще-то мы никогда никому денег не платим, но тут пришлось.
– Сколько заплатили?
– Очень много.
Тут кто-то подходит к дивану, и тему приходится менять. Хотя это бессмысленно: контора в «Поднебесной» все пишет.
– Когда-нибудь видели что-нибудь подобное? – это я о съемках.
– Нет. Разные шоу видели, «Большого брата», например. Классно, когда людей сталкивают лбами, на долгое время посторонних несовместимых персонажей селят вместе. Но здесь все по-другому! Все непредсказуемо. Я, например, не люблю предсказуемые истории. (Что мог еще сказать выходец из страны, чей соотечественник изобрел дедуктивный метод?) Мы вчера побывали на записи. Круто! Не песня, а настоящий сингл! Жаль, слов не запомнил, это невозможно, они же по-русски поют. И мелодию не напою – всего раза три послушал, но она у меня в ушах звучит. Попав сюда, я был несколько удивлен: всегда считал, что творчество – процесс интимный, закрытый от чужих глаз. Тут столько зрителей в студии, а девчонкам хоть бы что.
– Ну, у экранов, учитывая популярность группы, зрителей будет намного больше, – улыбаюсь в ответ.
– А сколько, не знаешь?
– Да кто ж их знает! Будем смотреть и подсчитывать, – говорю и пытаюсь другим ухом слушать разговор генеральных, их спор о том, каким шоу должно быть. Интересно, покажут ли этот эпизод? И вообще, есть ли цензура в «Поднебесной» и какая?

В «Поднебесной» работают с начала января. С этого момента начались съемки реалити-шоу, которое раскрывает все тайны записи нового альбома группы «Тату». До сих пор ни один музыкант на столь отчаянный шаг не решался. Творческий процесс всегда оставался закрытым от посторонних глаз. Шаповалов решил нарушить это священное для каждого музыканта табу: «Никого не пускать на кухню». Сказал: «Запись альбома предполагает пение живьем, значит, будут петь». И даже про вокальный провал на «Евровидении» не вспомнил.
Эксплуатировать достижения первого альбома «200 по встречной», и прежде всего двух его хитов – «Я сошла с ума!» и «Нас не догонят», было уже не только неприлично, но и скучно, особенно такому деятельному человеку, как Иван Шаповалов. Спектакль под названием «Тату» естественно перешел в свою новую фазу. Началась запись альбома, в котором еще не собран весь музыкальный материал. В «Неформат» идут письма со всей страны со стихами, музыкой. Ободряют всех, обещают: «Даже если понравится небольшой фрагмент сочинения, мы обязательно его возьмем». Фрагменты выбирают Иван и девочки. Слушают, спорят, записывают, потом снова слушают, спорят и записывают. Сколько авторов со всей страны приклеятся к экрану в ожидании своей избранности.
– Саша, – спрашиваю пресс-атташе, – ну а вдруг не получится к четырнадцатому марта все закончить?
Она начинает сердиться и говорит:
– Ну чего гадать, процесс идет нормально, и такая форма работы дисциплинирует. И вообще, когда мы пришли в «Поднебесную», здесь же был только старый пол и ободранная лестница…
– И потолок успели расписать что ли? – говорю, глядя в светлое будущее, которое удивительно похоже на лубковую роспись советской поры.
– Не-а, его-то как раз мы хотели замазать. Не успели. Что мы здесь сделали: отремонтировали пол, подиум, установили камеры, освещение, звук, провели изоляцию, установили проектор. Сейчас закупили несколько проекторов: то ли пять, то ли шесть. Теперь в буквальном смысле будем окружены изображением. Оно будет проецироваться по всему периметру помещения: на шторы, на окна, на стены. А внизу будет сидеть молодой человек, который будет делать спешл-видеоарт. У него свое концептуальное видеоизображение, специально для этого места.
– Расходы значительные, конечно. Но все равно они не сопоставимы с телевизионными: производство программы, размещения ее на канале…
– У нас просто родилась идея, которая оказалась интересной, ее поддержали – тут же нашелся канал… Это СТС надо спросить, как они намерены окупать шоу. Но они сделали такую рекламу – весь город щитами увешан. – Можно ли сравнить ваши затраты на это шоу с теми, которые обычно идут на рекламную кампанию, которая сопровождает выход альбома? Ведь то, что вы делаете, своего рода рекламная кампания еще невышедшего, более того, даже незаписанного альбома.
– У кого-то – эстрадных, попсовых певцов, – может быть, так все и было бы. Но сегодня с «Тату» и без денег можно сделать так, что громыхнет по всему миру. И потом количество вложенных денег не пропорционально эффекту.
– И все же, какой он, приблизительный порядок цен?
– Не могу сказать.

Ну, это понятно. Кто ж про такое расскажет.