Поле Бородина

Текст МИХАИЛ ЮРЬЕВ

Мы как-то разучились задавать простые вопросы типа: почему при официальной зарплате в несколько тысяч рублей отдельные чиновники носят на руке часы стоимостью несколько тысяч долларов? И при этом умудряются держать в портмоне свое годовое жалованье (ну, то, которое получают по бухгалтерской ведомости) на «мелкие» расходы. Интервью с секретарем Союзного государства России и Белоруссии и бывшим кремлевским завхозом Пал Палычем Бородиным началось с того, что я попросил его предъявить кошелек. Интересно, сколько при себе денег у человека, которого в народе называют одним из главных мафиози России?

– Денег? Давайте посмотрим. Так… сто, еще сто, пятьдесят и мелочь… Всего около трехсот рублей. Маловато что-то. Знаете, я часто подаю нуждающимся и обездоленным. Некоторые из них каким-то образом вычисляют мой адрес и частенько караулят у подъезда, ждут, когда выйду. Как только появляюсь, налетают со всех сторон, и я почти всегда не могу отказать. Вот и сегодня…
– А что это у вас за кредитная карточка в потайном отделении?
– Карточка обыкновенная, сбербанковская. У меня, конечно, есть сбережения, но они не так велики, как мне приписывают.
– В какой валюте предпочитаете хранить заначку?
– В рублях.
– Раз уж пошел такой разговор, то и про костюм с галстуком расскажите. «Бриони»? «Китон»?
– Не угадали, одежда и обувь у меня от отечественных производителей, пошита, правда, с душой. Предваряя следующий вопрос, скажу: часы ношу хорошие, «Лонжин». Модель несколько устарела, мне их подарили в 1986 году, сейчас такие уже не выпускают.
– Пал Палыч, хватит ходить вокруг да около! Какая у вас зарплата?
– Зарплата третья в стране. По своему положению секретаря Союзного государства я приравнен к главе Администрации президента Российской Федерации. Получаю на руки в районе 60 тысяч рублей.
– Живете в десятикомнатной квартире или предпочитаете особняк?
– Живу я в нормальной трехкомнатной квартире на улице Осенней. Что еще? Дача есть, двухэтажная, машины в личной собственности не имею. Зачем? Служебной хватает. Перестану быть государственным человеком – приобрету свою.
– Пал Палыч, а почему вы не пишете мемуары? Думаю, получился бы бестселлер похлеще, чем у Коржакова. Вам не хватает времени, связывают какие-то моральные обязательства или что-то еще?
– Я по характеру не писатель, я читатель. (Смеется.) Есть и чисто человеческий аспект. Вы, наверное, заметили, что Борис Николаевич семь лет меня не трогал. Некоторых товарищей он по два раза выгонял, а то и по три, задвигал там на разные должности, а меня не трогал. Потому что Бородин всегда занимался делом, а не болтал ерунды. Я принял кремлевское хозяйство, когда там работали 10 тысяч человек, а оставил после себя 150 тысяч. Вступил в должность, когда финансовых средств хронически не хватало, трех миллионов найти не могли, а оставил с 2,5-миллиардным годовым оборотом: кредиты по линии «Гермес», коммерческие кредиты, инвестиционные программы. Про меня журналисты много писали, что я чего-то там украл, но ни один не написал, что я чего-то не вернул. А я, между прочим, в страну привез 17 миллиардов долларов! Это открытые, официальные данные. Про меня говорят: дескать, я туз, магнат. Недавно вот спросили, сколько заводов имею в Таджикистане. Глупость несусветная: все, что Бородин когда-то брал, он вернул с лихвой. Я другой человек в отличие от… Знаю одного подонка и мерзавца, который всего за год работы с Ельциным отписал себе две загородные резиденции, три фонда и два института.
– Однако в глазах большинства уважаемых россиян именно вы являетесь одним из главных коррупционеров. Пресса постаралась создать вам соответствующий имидж. Не обидно?
– Да знаю я, кто писал так называемые воспоминания. То ли от обиды это делалось, то ли от зависти. Я помню, как эти люди жили в трехкомнатной квартире вчетвером, раз в неделю меняли носки и раз в месяц рубашки. А сейчас они пишут «романы». (Бородин выделяет кавычки голосом.) Такой путь не для меня. Я в своей жизни привык всего добиваться сам. Мне не в чем оправдываться. Из таких низов поднялся, до сих пор представить трудно. Бородина «мочили» не из-за того, что он плохой. Просто через меня «мочили» Ельцина.
– Так дыма без огня вроде бы не бывает?
– Счетная палата проверяла нас, то есть кремлевское хозяйство, 375 раз! И никаких претензий ко мне никогда не было. В Кремле никто за 150 лет не делал ремонта, стена падала, БКД падал, в коридорах по колено было воды и бегали огромные крысы. Какой-то «зачуханный якут» пришел и все сделал. К примеру, на восстановлении расстрелянного Дома правительства работали 18 тысяч человек в сутки, 216 фирм, 60 – иностранных. Большой Кремлевский дворец реставрировали 14 тысяч рабочих в сутки, 148 фирм, 44 – иностранные, в том числе 22 итальянские. Такой масштаб вам о чем-то говорит? Все надо было отрегулировать, наладить, объем колоссальный. А вместо благодарности… Я хорошо знаю, кто меня «заказал» прессе и за сколько.
– За сколько же?
– За очень много.
– Переживаете по поводу тех публикаций?
– Для политика только одно сообщение в СМИ плохое – это его некролог. Все остальное хорошее, пусть говорят. Там Бородин, тут Бородин, здесь Бородин, то он в губернаторы пошел, то завод в Днепропетровске кому-то продал. (Смеется)
– То есть вы тщеславный человек?
– Конечно, и даже обязательно, а как человек может сделать Кремль, если он не тщеславен?
– Неувязочка получается, что же вы с вашим тщеславием оказались сегодня на периферии? В советское время в ссылку отправляли послами в Африку, вас назначили секретарем Союзного государства, которое существует в основном на бумаге.
– Приведу старую индийскую пословицу: лучше быть головой мухи, чем задницей слона. В 2000 году, когда я впервые сел за этот стол (разговор происходил на Старой площади, в Администрации президента. – Прим.авт), многие предприятия Союзного государства стояли. Сейчас они работают, выпускают и телевизоры, и автомобили, и высокие технологии. Произошло это не без моей «вины», и мне это приятно. Я опять на переднем крае, только тогда надо было восстанавливать Кремль, сейчас строить Союзное государство. Так что опять без дела не сижу.
– Ваша отставка с поста кремлевского завхоза, последующие скандалы с «Мабетексом», порой переходящие в откровенную травлю, наконец, тюремная камера в Бруклине явились для вас неожиданностью?
– В какой-то мере. Я долго сидел и думал: за что?! Ведь кто меня только не проверял – начиная от Счетной палаты РФ с КРУ и заканчивая швейцарской прокуратурой с ФБР! Ничего не доказали. Я, конечно, не ангел, но… Люди, которые сегодня декларируют миллиардные состояния, у меня в приемной сидели, пили кофе, ели бутерброды за мой счет…
– Вот они и стали олигархами, потому что за ВАШ счет. Курочка по зернышку...
– Может быть.
– От вас тогда многие отвернулись?
– Были такие, но зла я ни на кого не держу. Уже после позвонил каждому и сказал: Бог, он все видит.
– А какие отношения у вас в данный момент с Ельциным? Хоть изредка встречаетесь?
– Примерно где-то раз в квартал бываем с женой у него дома, обедаем, разговариваем, обсуждаем текущие проблемы. Я по-прежнему отношусь к нему очень уважительно. Он уникальный человек.
– Когда вас поливали помоями, этот уникальный человек как реагировал?
– Очень просто – никак. Он знал, что узкий круг довольно ограниченных лиц стремится к власти, не выбирая средств. Но это их дело.
– Коржаков приписывает себе авторство термина «семья» в мафиозном понимании этого слова. В той Семье вы какое место занимали?
– Сторонний наблюдатель. Не стану в сотый раз объяснять почему. Скажу только, что и сам Ельцин никогда не принадлежал к той Семье.
– Для Бориса Николаевича было большим ударом, когда его телохранитель написал свою книгу? Он вообще ожидал такого поступка?
– Думаю, нет. Охранник, тем более личный, сродни врачу с его клятвой Гиппократа.
– Встретите Коржакова, поздороваетесь?
– Когда его уволили, я с ним здоровался.