Я не мафия, я – мафиози

Для того чтобы понять, что такое мафия, необходимо взглянуть на нее изнутри и попытаться сравнить с тем, что происходит сейчас в России. Судя по тем материалам, которые мы приводим ниже, история и философия настоящей «Коза ностры» принципиально отличается от тех российских реалий, которые многие пытаются втиснуть в шаблон «мафия».
Мы приводим некоторые высказывания и откровения удалившегося от дел американского мафиози Билла Бонанно, главы одной из пяти крупнейших нью-йоркских «семей» итальянской мафии – клана Бонанно – из книги «Сплоченные честью. История мафиозо» (ИД «Эт Сетера Паблишинг», Москва, 2003). Именно его отец, дон Джозеф Бонанно, послужил прообразом знаменитого дона Корлеоне в романе «Крестный отец». Сам же Билл ассоциируется с его сыном Майклом. Итак, слово дону Бонанно.
«В моем мире люди не пишут автобиографий. Если это происходит, они обычно прикрываются программой защиты свидетелей. Я же не знаю никакой программы, кроме своей собственной. Я провел много лет в тюрьмах. На меня охотились федеральные, государственные и местные власти. Мне зачитывали судебные приказы, приговоры, вердикты присяжных и решения о снисхождении к подсудимому. В моем мире я был приманкой для убийц. Я находился в эпицентре самого бурного периода в современной истории гангстерского мира.
Я родом из старинного клана мафиози. Слава о роде Бонанно гремела в районе Кастелламаре-дель-Гольфо, на Сицилии в течение столетий и даже с середины прошлого века до века нынешнего. Мой прадед по линии отца, Джузеппе Бонанно, был сторонником и военным союзником великого Гарибальди, который возглавил движение за воссоединение Италии. На Сицилии независимость и честь всегда шли рука об руку. На основе этого союза образовалось секретное общество, которое впоследствии ошибочно прозвали мафией. На самом деле это было собрание людей, которых можно объединить словом «мафиози».
Чтобы избежать недоразумений, следует сразу провести четкое различие между терминами «мафия» и «мафиози». Первое слово – это вымышленное определение, ставшее нарицательным, которое использовали правоохранительные органы и пресса для обозначения централизованной тайной преступной организации, щупальца которой протянулись по всему миру. Второе слово уходит корнями в действительность, отражая характер и жизненные ценности мужчин и женщин, которые изо дня в день создавали историю Сицилии. Одни мафиози становились членами секретных организаций, другие эмигрировали в Соединенные Штаты и объединились в «семьи».
Я постараюсь объяснить все как можно подробнее. Слово «мафия» в сицилийской истории отражает одновременно и легенду, и реальность.
Нужно сказать, что термин «мафиози» сам по себе многозначен. Его можно использовать в качестве субъекта и в качестве определения. Человек может быть мафиози благодаря принадлежности к организованному клану. При этом неотъемлемые качества мафиози могут у него отсутствовать. С другой стороны, человек, не принадлежащий ни к одной группировке, может быть мафиози исключительно благодаря своей личности. Термин «мафиози» не связан с конкретным полом. Красивую гордую женщину также можно назвать мафиози. Чтобы стать мафиози, не обязательно даже быть человеком. Характером мафиози может обладать породистая лошадь, волк или лев. Слово «мафиози» прежде всего вскрывает природу человеческих отношений. Если не понять это самое существенное и традиционное свойство, то все остальное: кто мы такие и откуда родом, что мы сделали и к чему пришли в Америке – останется за завесой мрака.
Мафия уходит своими мифическими корнями в сплав взаимоотношений. Первая причина ее появления была связана со злодеяниями и народным гневом. В 1282 году Сицилию заняли французы. Завоеватели отличались особой жестокостью. Захватить власть для них означало причинять вред и присваивать себе чужое с наглым чувством того, что оно принадлежит им по праву.
Начались бунты и мятежи. Ненависть жителей к своим угнетателям достигла критической точки. В первый и последний раз в истории Сицилии началось открытое всенародное восстание. Девизом мятежников, акронимом которого стало слово «мафия», были слова Morte Alla Francia, Italia Anela («Смерть Франции, Взывает Италия»). Когда в конце девятнадцатого века сицилийцы начали толпами эмигрировать в Соединенные Штаты, они, естественно, сохранили свои традиции, верность собственной истории. На новое место переехали не только кланы и «семьи», образовавшиеся на их родине, но и вражда, и нерешенные споры. Впервые «семьи» заявили о своем существовании в Америке в семидесятых годах девятнадцатого века, в городе Новый Орлеан. Их следующее собрание произошло на реке Миссисипи, в Сент-Луисе. В начале нового века в Нью-Йорке было три «семьи», которые образовались в результате длительной иммиграции сицилийцев сквозь сети острова Эллис в конце девятнадцатого века. В 1930 году в Нью-Йорке было уже пять «семей», которые контролировал Джо Массерия. Как это происходило? Они знакомились с нужными людьми, с их потребностями, интересами и слабостями. Угождали им, а потом ловко использовали в своих целях. Полицейский на обходе, профсоюзный босс, политик перед выборами – все они легко склонялись к сотрудничеству с нашими людьми. Все они были готовы обойти или нарушить закон в пользу сложившихся отношений, которые обещали им выгоду.
Американцы не всегда понимают, что влияние мафии никогда не основывалось на грубой силе или насилии. Общепринятый газетный образ гангстера ассоциируется с живописными картинами потасовок, убийств и разврата. В действительности американская мафия выжила только за счет строгой дисциплины своих членов, на основе которой она строила дружеские и деловые отношения с посторонними людьми, – точно так же, как и на своей родине. Иными словами, мафия опиралась не на выстрелы или деньги, а на традицию.
Мафия, подобно любой успешной американской корпорации, погрузилась в рыночную экономику и посвятила свою деятельность получению прибыли. В результате, как и ряд других корпораций, она проиграла иностранным конкурентам, фирмам, которые были более бедными и голодными, но которым лучше удавалось поддерживать порядок в своих рядах.
Все, что я узнал в своей жизни о мафии, уходило корнями в традицию. Я американец, человек западного мира до мозга костей, однако моя кровь и мой образ мышления благодаря странному искривлению во времени принадлежат земле моих предков. Для меня сила воплощена в связях между людьми. Слова «честь» и «уважение» являются для меня ключевыми понятиями, поскольку они лежат в основе всех отношений, политических и личных. В мире, откуда я родом, невозможно понять смысл событий – бракосочетаний, политических союзов или убийств – до тех пор, пока вы не узнали в буквальном смысле, кто с кем связан. «Семьи» Луккезе и Гамбино, политические союзники в нашем мире в шестидесятых годах, были объединены не только общими интересами, но и кровными узами. То же самое относится к «семьям» Бонанно и Профачи. Убийство Гаспара Милиаццо, лидера из Детройта, совершенное отрядом Джо Массерии из Нью-Йорка, послужило началом крупнейшей гангстерской войны этого века, поскольку сицилийские соплеменники и родственники убитого сочли своей обязанностью нанести ответный удар и отомстить за него.
Мой опыт основывается не на книгах, а на жизни в гуще событий, бок о бок с людьми, которых идеализировали, поливали грязью и которым вообще отказывали в человеческих качествах. Когда я думаю о Винсенте Мангано, Альберте Анастасии, Джо Профачи, Томасе Луккезе, Карло Гамбино и своем отце, я представляю себе людей, жизнь которых была неразрывно связана с моей. У них были собственные «семьи», члены которых были знакомы между собой, тесно общались, женились друг на друге и рожали детей.
Мои традиции – традиции моих предков – позволили небольшой группе людей вести скрытую деятельность против закона и общепринятых правил, и не только выжить, но и преуспеть. Долгое время мафия была частью структуры власти в стране. Если пренебречь этим моментом, история Соединенных Штатов в период между 1930 и 1970 годами окажется искаженной и неполной».