Шайтан собес

Текст ВАСИЛИЙ ВАНЬКОВ

В пенсионном деле наш юго-восточный сосед по СНГ может считаться первопроходцем: закон «О пенсионном обеспечении в Республике Казахстан» был принят еще в июне 1997 года. Причем казахстанский вариант реформы оказался не просто первым, но и наиболее либеральным на всем постсоветском пространстве. Наверняка критики зурабовской реформы из числа представителей левой оппозиции были бы гораздо сдержанней, если бы познакомились с пенсионным законодательством Казахстана.

КАЗАХСТАН, РОССИЯ, ДАЛЕЕ ВЕЗДЕ
Мотивы российских и казахстанских реформаторов во многом схожи. В первую очередь авторы обоих проектов говорят о демографической ситуации: ближайшие 10-15 лет численность работающих сравняется с численностью пенсионеров, что в условиях существования прежней распределительной системы, основанной на так называемой солидарности поколений, может привести к самому настоящему «пенсионному дефолту»: государство просто не сможет выплачивать пособия по старости в полном объеме. В числе сопутствующих задач казахстанской реформы (как и сейчас в России) упоминалось «создание благоприятного инвестиционного климата за счет внутренних ресурсов в виде "длинных" пенсионных денег» и «косвенное стимулирование большей прозрачности на рынке оплаты труда».
Правда, на этом сходство вариантов реформы заканчивается. Дальше идет сплошная «местная экзотика». В отличие от России, где накопительная часть трудовых пенсий становится только дополнением к частично сохраненной распределительной системе, казахстанские законодатели полностью ликвидировали «тяжелое наследие времен советской уравниловки». Прежняя «солидарная» система охватывает лишь тех казахстанских граждан, которые имеют трудовой стаж до 1 января 1998 года. Причем если мужчина к этому времени отработает полных 25 лет ,а женщина 20, то они могут рассчитывать на получение «солидарной» пенсии в полном объеме. Если меньше, то и «солидарные» выплаты будут пропорционально ниже (минимальный стаж – шесть месяцев). По расчетам экспертов эти выплаты будут осуществляться, что называется, до последнего человека, имеющего на них право, то есть еще около сорока лет. А вот родившимся позже указанного срока рассчитывать на гарантированный минимум за счет «другого парня» уже не приходится.
Еще один способ сэкономить «бюджетную копейку» подсказала демография: правительство Казахстана повысило возрастной порог выхода на пенсию до 65 лет у мужчин и до 60 у женщин. Учитывая среднюю продолжительность жизни в Казахстане (61 год), становится понятно, что получить пенсию по новым правилам смогут немногие счастливчики. При этом пенсионные накопления безвременно почившего гражданина Казахстана «наследуются» не его близкими родственниками, а государством.

АРЫК ДЛЯ ФИНАНСОВОГО ПОТОКА
Правда, это «наследство» бюджет Казахстана все равно не обогатит: по замечанию местных аналитиков, надежды на то, что реформа «пенсионки» приведет к инвестиционному буму, не оправдались. В целом по Казахстану доходность пенсионных вложений негосударственных накопительных пенсионных фондов ниже нулевого уровня, то есть отрицательная. Можно сказать, что эти фонды работают таким образом, что будущие пенсионеры просто теряют перечисленные в них средства. Причин низкой эффективности работы НПФ в Казахстане несколько, к примеру - неразвитость фондового рынка. А еще – массовые неплатежи предприятиями пенсионных взносов. Многие из них не работают, имеют огромную дебиторскую и кредиторскую задолженности, а работники находятся в неоплачиваемых отпусках. В этой ситуации рассчитывать на то, что реальные поступления будут происходить в полном объеме, не приходится (по статистике 70%работающих не производят по этой причине отчислений вообще).
Наконец, рассчитывать на то, что к старости человеку удастся накопить солидную сумму, когда более половины населения страны получают месячную зарплату в размере 3000 тенге (1 доллар равен 150 тенге), может лишь неисправимый оптимист, количество которых в Средней Азии год от года убавляется.
Но настоящая проблема заключается в том, что закон об инвестировании Республики Казахстан разрешает участвовать в акционерном капитале этих компаний так называемым нерезидентам, проще говоря - иностранцам. А они предпочитают прокручивать средства и вкладывать пенсионные деньги не в слабо развитую казахстанскую экономику, а в прибыльные и надежные предприятия высокоразвитых стран, таких, как США и государства ЕС.
Вторая причина, по которой пенсионные накопления приносят своим хозяевам одни только убытки, заключается,как это ни странно, в высоких ценах на нефть и соответственно в наличии большой экспортной долларовой выручки. В такой ситуации накопительные пенсионные фонды оправданно предпочитают инвестировать свои деньги в ценные бумаги, номинированные в иностранной валюте (это и надежнее, и прибыльнее, чем государственные облигации, номинированные в местном тенге). Доходность последних существенно ниже (около 5% в год), что не покрывает средний по Казахстану уровень инфляции.
Как и российское, казахстанское пенсионное законодательство не разрешает государственному накопительному пенсионному фонду вкладывать средства в какие-либо инвестиционные инструменты, кроме государственных ценных бумаг и облигаций. Хранить же средства в государственных бумагах частные НПФ (их на весь Казахстан насчитывается шестнадцать штук) не могут: они получают необходимую для существования прибыль не от общего объема хранящихся у них активов, а в виде процента от уровня дохода (15%). Понятно, что казахстанские «частники» немедленно бы разорились,если бы разместили деньги в госбумаги при их среднегодовой доходности в 5%. Впрочем, как считают местные аналитики, казахстанские власти вовсе не заинтересованы в пенсионных инвестициях. Для поддержания бюджета на плаву достаточно держать под контролем нефтедолларовые потоки, периодически напоминая местным олигархам о необходимости делиться сверхприбылью. Правда, такая система консервирует на вечные времена однобокую сырьевую модель экономики. И не только в независимом Казахстане…