Банк о двух концах

Текст АЛЕКСЕЙ ПОЛУХИН

В феврале текущего года проблемой Внешэкономбанка озадачилось Министерство экономического развития. Вопрос был сформулирован предельно жестко: «Не станет ли ВЭБ использовать пенсионные деньги в корыстных целях?» Например, для того, чтобы обеспечить стахановские показатели по выплатам долгов государства иностранным кредиторам. Аргументы правительства были железными: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». Оказывается, существуют два документа, регламентирующих обращение Внешэкономбанка с пенсионными деньгами: Закон «Об инвестировании накопительной части трудовой пенсии в РФ» и специальная инвестиционная декларация авторства минфиновских чиновников. Государственные долговые обязательства, ипотечные ценные бумаги, наличные средства и депозиты немногих госбанков – вот то немногое,во что может вкладываться ВЭБ. Ни на какие посторонние цели он не имеет права потратить ни копейки.

ПРИНЦИП СООБЩАЮЩИХСЯ КАРМАНОВ
Но это – если действовать напрямую. А ведь, к примеру, может быть задействована следующая схема. Предположим, что цены на нефть и другие сырьевые ресурсы вдруг резко упали, и в бюджете образовалась брешь. Допустим также, что все дополнительные расходы уже расписаны и жестко пролоббированы, так, что их не сократить. Остается экономить на текущих расходах, то есть на обслуживании госдолга. Конечно, можно подтянуть пояса внутренних кредиторов, подзадержав пенсии и зарплаты бюджетникам.
Правда, в год президентских выборов такое невозможно по определению. Можно еще вежливо извиниться перед внешними кредиторами.Но пунктуальность в выплате внешних долгов всегда была визитной карточкой правительства Касьянова. Без году неделя как Россия неожиданно получила инвестиционный рейтинг, и перечеркивать этот успех тоже не хочется. Остается одно: недостающие деньги занять. Но эйфория по поводу щедрости международных финансовых институтов закончилась вместе с появлением расхожей частушки о Камдессю, не дающем колбасу. Поэтому кредитора придется искать внутри страны.
Рынок государственных долговых обязательств сейчас не слишком интересен для частных инвесторов. Можно, конечно, поднять ставки, но в условиях падения цен на энергоносители вряд ли кто-нибудь рискнет это сделать: не понятно, как потом эти деньги отдавать. Для того, чтобы не множить собственные проблемы, придется найти инвестора, который согласится дешево купить большое количество гособязательств, желательно очень «длинных». Лучшего претендента на эту роль, чем Внешэкономбанк, не найти. Во-первых, он «свой», государственный, и договориться обо всем можно без проблем. Во-вторых, он будет единственным в стране держателем огромного портфеля «длинных» денег.
А дальше все просто. Минфин выпускает дополнительную эмиссию ГКО с большим сроком и очень низкой ставкой. ВЭБ скупает ее полностью, потому что денег у него много,а вкладывать их он имеет право не туда, куда выгодно, а туда, куда можно. В госбумаги – можно. В итоге бюджет получает дополнительные доходы и рассчитывается с заграницей. А происходит это все тихо, на уровне внутриведомственной бюрократической работы.
Крайними в этой ситуации, естественно, оказываются держатели пенсионных счетов. Их деньги будут похоронены в бумагах, которые с учетом инфляции не приумножат, а сократят реальные доходы пенсионеров. И узнают они об этом только к моменту выхода на пенсию, совершив печальное для себя открытие: на обещанную накопительную прибавку не то что домик в деревне – комнату в коммуналке не купишь. С пенсионными счетами произойдет то же, что в свое время со сберегательными книжками.

НЕЭФФЕКТИВНОСТЬ В ЗАКОНЕ
Конечно, этот сценарий гипотетический, и для того, чтобы он осуществился, должно совпасть сразу несколько факторов. Но само существование подобной лазейки для увода пенсионных накоплений заставляет задуматься о многом.
Например, о том, что и без форс-мажорных обстоятельств (вроде угрозы дефолта по внешним долгам) государственный управляющий не заинтересован в постоянном росте доверенных ему пенсионных накоплений. Причем сомнения вызывает не благонамеренность чиновников (хочется верить, что они только и думают о том, как бы приумножить деньги пенсионеров), а экономическая целесообразность. От конфликта между двумя функциями ВЭБа никуда не уйдешь. Деление государственного долга на внешний и внутренний в определенной степени условно: все-таки, это обязательства одного и того же бюджета. Если банк одновременно обслуживает внешний долг и работает как инвестор на рынке долга внутреннего, он оказывается меж двух огней.
С одной стороны, ВЭБ заинтересован в том, чтобы денег в бюджете было больше, и платить долги было бы проще. С другой – реальный рост портфеля Внешэкономбанка возможен только при повышении ставок по госбумагам, а это дополнительная нагрузка на бюджет.Напротив, огромные ресурсы ВЭБа правительство могло бы использовать для того, чтобы сбивать ставку, когда это необходимо. Причем делать это не административными, а вполне рыночными мерами ,используя классический механизм колебания спроса и предложения.
А теперь поставьте себя на место чиновника. Начальник (то есть правительство) в пределах закона распорядится деньгами в интересах того же начальства. Правда, пострадают простые люди, деньги которых были доверены этому чиновнику. Но ведь и золотых гор им никто не обещал. Так что, нетрудно догадаться, как разрешит чиновник эту нравственную коллизию. Конечно, он мог бы попытаться обмануть начальство, но только в том случае, если бы был в этом кровно, то есть материально,заинтересован. Например, если бы его зарплата индексировалась в соответствии с ростом находящихся в его управлении денег. Но в случае с ВЭБом такого не происходит. По статусу это – государственное некоммерческое учреждение, весь бизнес которого давно ушел к Внешторгбанку. Правда,с тех пор, как Внешэкономбанк стал государственной пенсионной управляющей компанией, это утверждение можно поставить под сомнение. Дело в том, что по закону госуправляющий имеет право на скромную комиссию, до 1%от объема находящихся под управлением средств. Конечно, в сравнении с вознаграждением частных компаний, составляющем при схожем портфеле 5-10% от прибыли, это кажется сущей мелочью. Но если помножить пресловутый процент на объем, который оценивается в $5-7 миллиардов в год, то можно предположить, что ВЭБ будет получать до $70 миллионов в год чистого дохода.
Согласитесь, не самый плохой бизнес. Тем более его доходность никак не зависит от эффективности работы управляющего. Вне зависимости от того, что будет происходить с пенсионными деньгами, ВЭБ будет иметь стабильную комиссию, зависящую только от объема доверенных ему средств. Значит, ничто не помешает ему пойти по пути наименьшего сопротивления, размещая деньги без особых хлопот так, как это выгодно смежным «ведомствам».

АВГУСТ-2005
Конечно, пока у нас нет оснований сомневаться в способности Внешэкономбанка эффективно и честно распорядиться пенсионными накоплениями большинства россиян. Вот только уже сейчас ясно,что концентрация «длинных» денег таких объемов в руках одного сверхконсервативного управляющего вредна для экономики вне зависимости от его названия и формы собственности.
Предположим, что лоббистов ВЭБа постигла бы неудача, и вместо него управлением пенсионными накоплениями занималась бы созданная с нуля госкорпорация. Пусть она будет укомплектована самыми честными и квалифицированными чиновниками и независима от правительства, как, скажем, Центробанк. По закону она поставлена в очень тесные рамки и практически не может выбирать, куда размещать свои средства. Помимо госбумаг это – депозиты и наличность в банках, в которые можно вложить не более 15%от всех денег. В законе речь идет еще об ипотечных бумагах. Но ипотека в России пока находится в зачаточном состоянии: необходимый закон еще не принят. И даже если депутаты оперативно исправят этот недостаток, на запуск и формирование рынка уйдет несколько лет.
В течение этого времени государственный управляющий вынужденно будет вкладываться преимущественно в государственные же бумаги. В результате он быстро превратится в монополиста, потому что сможет играть не по правилам рынка, а по собственному хотению. Госуправляющий рискует чужими накоплениями, не неся при этом никакой ответственности за то, что они слабо растут в цене или даже уменьшаются. Для него главное – хоть как-нибудь разместить свои средства. Поэтому он купит то, что предложит ему государство.
Неудивительно, если после этого ставка по гособязательствам сделается совсем уж нерыночной. Тогда у тех, кто хочет вложить свои деньги внутри страны максимально надежно, просто не будет такой возможности. Придется ограничиться корпоративными и муниципальными облигациями и акциями российских предприятий. Это несравненно больший риск. Кроме того, фондовый рынок слишком мал для того,чтобы переварить все деньги, вытесненные из ГКО. Он вздуется и, скорее всего, лопнет. А это уже прямой путь к целой череде дефолтов.
Понятно, что правительство может проводить пенсионную реформу только под флагом гарантий стопроцентной сохранности накопленных будущими пенсионерами денег. Требовать этого от частного бизнеса невозможно, а нарываться на волну народного возмущения не хочется. Поэтому государство, очевидно, пытается загнать наибольшее количество денег в собственную структуру, где, по мнению чиновников, с ними ничего плохого не произойдет. Такой тяжеловес, как ВЭБ, будет прочно стоять на ногах.
Вот только с точки зрения экономики он будет напоминать слона в посудной лавке. Может получиться так, что молодые побеги российского фондового рынка будут им невольно вытоптаны. Дальше пойдет цепная реакция: за падением котировок последуют банкротства отечественных компаний. И тогда очень многие люди, о сохранности денег которых так печется правительство, смогут начать свой отдых задолго до наступления пенсионного возраста. В связи с хронической безработицей.