Я думаю, что:

МИХАИЛ ХАЗИН:
– Последние пять лет власть «затачивалась» под Путина с полным истреблением всех альтернативных фигур. Потому, что именно Путин был всеобщим консенсусом. И в этом смысле усиление «силовиков» тоже устраивает всех. Не потому, что они такие замечательные, а потому, что именно они волею судеб стали арбитрами между основными силами, которые на сегодняшний день управляют нашей страной. «Силовики» – это не партия, а символ сохранения той элиты, которая сейчас паразитирует на остатках страны. Их основной лозунг – «Оставим все как есть».
Они не хотят овладевать промышленными активами, приносящими валютную выручку. Некоторые из них тяготеют к разным олигархическим группам. На самом деле «силовики» представляют собой некоторое единство лишь в рамках общей идеологии. «Силовики» заинтересованы в том, чтобы сохранить государство,– просто потому, что они существуют лишь постольку, поскольку существует это государство. В отличие от олигархов, которым на государство плевать.
«Силовики» – это инструмент Путина. Владимир Владимирович в нынешней ситуации – это даже не человек. Это символ той точки в России, в которой будет приниматься решение. В этом смысле он незаменим. Даже если у него обнаружится рак в последней стадии, его будут тянуть до последней минуты – без него нельзя.

ИЛЬЯ ПОНОМАРЕВ:
– Существует сила,для которой такое развитие событий абсолютно неприемлемо. Это альянс так называемых питерских и силовиков. Их наиболее вероятная стратегия – в максимальном затягивании новых президентских выборов. Это необходимо, чтобы успеть мобилизовать свои ресурсы, потому что на данный момент они испытывают явный их дефицит, прежде всего в технологическом и кадровом плане. Большая часть лучших представителей КГБ СССР уже давно рекрутирована олигархическими группировками и, следовательно, находится по другую сторону баррикад.
Шанс реализовать свою стратегию «силовикам» может представиться, если начнется дестабилизация политической ситуации на федеральном и региональном уровнях. Другой возможный, хотя и существенно менее вероятный тактический ход «силовиков»,– это попытка заручиться поддержкой кого-либо из олигархов (скорее всего, питерского происхождения) и, воспользовавшись его финансово-административными возможностями, выдвинуть на пост президента согласованную кандидатуру.У нее в этом случае будут отличные шансы на победу.

ИОСИФ ДИСКИН:
– Все силовые структуры, которым сейчас наглядно показали, что случается с «оборотнями в погонах», постараются не упустить свой шанс. Начнется локальный передел собственности на местах с активным участием бюрократии, «силовиков» и представителей бизнеса.
Кроме того, заинтересованными группами будет приложен максимум усилий, чтобы как можно больше увеличить время отсутствия власти. «Силовики» будут раздумывать, поскольку идти под его крыло – значит ставить себя под удар со стороны более вероятного победителя. Скорее всего, они займут ту же, выжидательную, позицию, что и любимые генералы Ельцина в октябре 1993 года.
Олигархи почуяли, что настал момент, когда сняты ограничения. Я думаю, что после ухода Путина будет новый Давос, попытка консолидироваться и самим выдвинуть своего лидера, принять участие в формировании новой власти.
Но имеются силовые структуры, которые быстро поймут, что с олигархами им трудно добиться мира: интересы этих властных групп имеют очень сильные идеологические, организационные и структурные расхождения. «Силовики» также придут в движение, выходя за рамки принятых норм. Начнется противостояние, разрушающее государство снизу доверху. Ситуация будет развиваться настолько быстро, что вероятность новой интеграции, которая поставит все на свои места, будет очень низка. Тут уже не может идти и речи ни о свободе слова, ни о законодательной или судебной власти. Законы довольно быстро утратят свою значимость, на них просто перестанут внимание обращать. Останется разве что Гражданский кодекс, который все равно переписан с голландского.

ИВАН РЫБКИН:
– Благообразная хунта есть и сейчас. Вы посмотрите, сколько сейчас «силовиков» во власти. На май прошлого года их было около 26 процентов. На сегодняшний день, по подсчетам Александра Бовина, их больше пятидесяти процентов. Для сравнения скажу, что при Михаиле Горбачеве количество «силовиков» во власти не превышало трех процентов. При Борисе Ельцине – семи.
А что касается настоящей хунты… Сами знаете, что в России возможно все. Представим себе, что власть в стране захватила хунта. Ее устроители перегрызутся между собой в первые же дни. Ведь они априори не могут быть равновеликими. А сама хунта просуществует считаные недели. Потом она будет просто сметена народом. А ее инициаторы так получат по башке, что мало никому не покажется. К тому же их проклянут на все поколения. Судьба хунты в России будет хуже судьбы Чаушеску в Румынии.
Я не случайно определил такую большую роль народа в сценарии с хунтой. Люди уже сейчас недовольны, что им пытаются что-то или кого-то навязать сверху. Ситуация с питерскими выборами наглядное тому подтверждение. Примерно так же начиналась ситуация с путчем 1993 года. Команда нынешнего президента зачастую делает такое, что складывается впечатление, будто они не собираются дальше жить в России. Нельзя было Владимиру Путину укорачивать свою кадровую политику до скамейки своих питерских одноклассников, однокурсников. Народом все это заносится в своеобразный коллективный банк данных. И потом будет достаточно небольшого повода для огромного взрыва.

АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ:
– Я вижу, как в начищенных сапогах входит в кремлевский зал Квашнин. И говорит своим фельдмаршалам: «Господа! Настал "час Х"! Пускай фельдмаршал Роммель (он же Васюков) захватит северо-западные районы России. Поднимаем четвертую воздушную армию, пусть она ковровыми бомбежками сметет с лица земли надвигающиеся на Москву колонны красно-коричневых». А господину фельдфебелю Сергею Иванову, которого непременно разжалуют (он же путинец), тоже дадут какое-нибудь простенькое задание…
Вот только никакой хунты быть не может. Сегодня наши военные – самые сиротливые и незащищенные люди. К каждому из генералов хочется подойти и погладить по головке. Дать батистовый платочек и сказать: «Дяденька, не плачь. Все обойдется. Лампасики у вас красненькие. Вы такой симпатичненький и миленький. Никто вас не обидит. Мы вас чеченцам в руки не отдадим».
Что может быть? Возможно, что в один прекрасный час всей армии объявят дембель. Личный состав будет распущен по домам. У нас останутся только генералы. Для них сделают какой-то особый ночной клуб, который будет называться «Мон женераль». Они там будут сидеть днями и ночами, приятно проводя время с красотками. Или маршировать. Мы просто запретим им думать о военных делах, баталиях – обо всем неприятном. Может быть, выдадим каждому оловянных солдатиков.
У слабой генеральской верхушки нет представления о власти. Вообще-то, Советская и Российская армии никогда не испытывали вкуса к политике. Не то что турки или чилийцы. Наши военные просто боятся власти и политики. Особенно после того, что с ними сделал маршал Язов в 1991 году. Когда он их тащил на Москву, а привел в «Матросскую тишину». Они больше не сунутся в политику. Никогда. Это тихие, мирные генералы. Они вздрагивают при слове «мина». Скажешь им, к примеру: «Минобороны!» Они вздрагивают: «Где мины?!.»

МАРАТ ГЕЛЬМАН:
– У «силовиков» есть интерес привести к власти человека не только лояльного к Путину, но и «своего». Внезапный уход Путина стал бы ощутимым ударом и по нынешним олигархам, и по «силовикам». Проигрывают все, так как ослабление власти вызовет приход третьей силы, которая сейчас находится в тени политических тяжеловесов. Выиграют те, чьи интересы сейчас не учтены, и региональные элиты, чувствующие свою ущемленность.