Я думаю, что:

ЮРИЙ БОЛДЫРЕВ:
– В случае прихода к власти левых, думаю, никаких страшных катаклизмов и чрезвычайно быстрых радикальных изменений также ожидать не приходится. Во всяком случае, если имеются в виду левые,представленные в нашем парламенте,их к числу на самом деле крайних можно отнести только если уж очень стараться.
Если к власти придут более или менее национально ориентированные силы (независимо от того,как они будут себя называть), можно ожидать попыток взятия под государственный контроль природно-ресурсного потенциала страны, стимулирования промышленного развития и конкуренции во внутренней экономической политике и некоторого усиления патерналистских позиций во внешнеэкономической деятельности, корректировки налоговой системы в сторону большей ее социализации (это не левая и не правая программа, а всего лишь минимальное приведение основ экономической политики к уровню современных представлений и практике более или менее цивилизованных стран). Насколько успешными могут быть эти попытки, зависит от многих факторов, в том числе от качества и последовательности исполнения, а также от настроений в обществе, состояния умов и готовности общества такие изменения поддержать. Последнее приобретает особое значение в условиях, когда и наши самые сильные (те самые олигархические структуры, о ставленниках которых вы меня спрашивали выше), и внешнее окружение будут выступать решительно против.

ИОСИФ ДИСКИН:
– Предположим, что Владимира Владимировича Путина нет. Что дальше? Надо понимать, что Путин – это «президент надежд» большей части населения России. Доверие к Путину, уровень его поддержки в сравнении с остальными политиками различается в разы. А значит, часть пропутинского большинства займет позицию эскапизма, ухода из активных ожиданий, активных действий.
Группы населения, ожидающие социальной справедливости, вольются в электорат Зюганова и при этом его изменят. Если сегодня это достаточно пассивные круги, то новое,«путинское», пополнение увеличит влияние радикальных кругов, сторонников политики прямого действия. То есть тех, кто от КПРФ последнее время дистанцируется. Это будет требование: «С царем не получилось – значит, надо требовать от бояр».
Те, кто акцентируется на возрождении символов великой России, а не на социальной справедливости, перекинутся в другую часть политического спектра.Консолидирование и радикализация произойдут вокруг Народной партии. Это будут люди, испытавшие шок и требующих действий. У нас появится новая сила – серьезный национал-патриотический фланг.
Радикалы выставят либо Геннадия Андреевича Зюганова, либо кого-то из прокоммунистически настроенных генералов, которые скажут: все, хватит, нужна сильная рука. Вот Путин был сильной рукой, он быстро навел порядок. Значит, нужен такой же, но другой. Не подполковник ФСБ, а кто-нибудь посерьезней. И тут можно ожидать появления второго издания Лебедя.
Будет размываться тот блок, который сейчас заинтересован в сохранении существующих порядков, поскольку уход Путина – это заведомое исчезновение статус-кво. Он единственный, кто сегодня может быть символом сохранения спокойствия. В случае смерти Владимира Владимировича внезапно и полностью исчезнет политический центр и усилятся радикально настроенные силы.

ИЛЬЯ ПОНОМАРЕВ:
– Если говорить о шансах левых на приход к власти в создавшейся ситуации, то я считаю их незначительными, а сам приход нежелательным для дальнейшего развития страны. Сейчас коммунисты (если подразумевать под этим идеологическим брендом КПРФ как основную представительницу данного идейно-политического лагеря), несмотря на свою оппозиционную риторику и имидж непримиримых борцов с «антинародным режимом», являются де-факто частью общей государственной машины, создавая видимость конкуренции правящей элите, но не имея при этом шансов на реальный приход к власти. Значительная часть высшего руководства партии – представители советской номенклатуры, а значит, генетически близки к нынешней российской власти.
В такой архаичной форме «левая идея» ничего нового и положительного для экономического и политического развития страны в себе не несет. Невозможность скорой победы левых также объясняется отсутствием в их среде руководителей, обладающих навыками госуправления. Точнее, такие есть, но сейчас оттеснены нынешним партийным руководством на вторые-третьи роли и мало влияют на выработку политической и экономической стратегии КПРФ.
Распространенные представления о том, что левые выступают с унитаристских позиций (с точки зрения выстраивания отношений между Центром и регионами), не соответствуют действительности. Подобные утверждения муссируются и выгодны в первую очередь политическим оппонентам левых. Политические силы на этом фланге всегда выступали за упорядоченность и сохранение федеративных отношений. В этом вопросе они вполне солидаризируются с позицией Путина. Причем левые более последовательны и даже, если хотите, либеральны. Они являются сторонниками такого распределения полномочий, при котором последние сопровождаются передачей соответствующих финансовых и налоговых источников пополнения бюджетов регионов. И, если бы не откровенное давление со стороны «партии власти», шантажирующей дотационные регионы сокращением финансовых потоков в виде трансфертов, а также использование сугубо административного ресурса,главы субъектов РФ могли бы оказать КПРФ существенную поддержку в гипотетической ситуации борьбы за власть после ухода Путина.

АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ:
– Красные могут прийти к власти, когда возникнут дикий разброд и шатания, но только конституционным путем.
Когда «партии власти » не станет, Касьянов просто вынужден будет опираться на нас. А что значит «опираться»? Он вынужден будет заключить с нами политический договор: мол, мы тебя поддержим, а ты нам дай в кабинете несколько портфелей.
Я не исключаю, что безвременный уход президента Путина поможет нам вернуть правительство тех же Маслюкова и Примакова. Вот здесь я вижу положительные аспекты. Они всего четыре месяца продержались у власти после жуткого дефолта, который оставил после себя выжженную землю. Зато при них ожила промышленность, появились капиталы. Возникли фонды, позволившие выжить каким-то отраслям ВПК.Ес- ли придут к власти красные, или левые, то однозначно уменьшится воровство.
Я думаю, что, когда придут красные, мы наконец удвоим наш валовой доход. Это станет этаким памятником президенту Путину. Когда мы удвоим ВВП, мы соберем общенациональный съезд с участием церкви и духовенства и скажем: «Дорогой Владимир Владимирович, тебя нет с нами, но мы выполнили твой завет … с помощью красных директоров».

МАРАТ ГЕЛЬМАН:
– Если говорить о возможности коммунистического реванша в этой ситуации,то мне это представляется маловероятным. Если КПРФ включится в предвыборную гонку и по традиции предложит общественности кандидатуру в лице Зюганова, то их шансы на успех минимальны. Время работает против него. Он не выглядит дееспособным политиком даже для тех, кто в принципе разделяет его взгляды. Сейчас «левую идею» олицетворяют, скорее, такие политики, как Кондратенко, Тулеев и Глазьев. Их шансы гораздо выше.

ИВАН РЫБКИН:
– Как таковых красных нет. От былого осталось только некая «коричневатость» и «розоватость». Сама жизнь давно покорежила КПРФ, превратив ее в подобие закрытого акционерного общества. Несмотря на это смерть президента может отразиться на них достаточно негативно. Ведь на самом деле Владимир Путин укрепляет позиции тех, кого по привычке называют красными. Он насаждает настроения националистического свойства. То, что подталкивает страну влево. Напрасно Владимир Владимирович думает, что подобная политика принесет голоса «Единой России». С той почвы, которую он всячески удобряет, жатву будет снимать КПРФ. Для коммунистов пребывание Путина выгодно. Кто похитрее из них, это понимают. Но они делиться властью ни с кем не будут. В этом будьте уверены.