Совесть на пособии

Текст ЮРИЙ ФАИНОВ

Ошибаются те, кто полагает, что дуракам закон не писан. Писан-то он как раз дуракам, потому что умный знает: закон не столб, обойти его – да как два пальца об асфальт! Для этого и нужно-то всего ничего: лишь, однажды создав, постоянно поддерживать в окружающих массах образ собственной исключительности и, как следствие, вседозволенности. То есть, рявкни разок: «Кто вы, и кто Я!» или, еще категоричней: «Я лицо неприкосновенное»,– и живи себе припеваючи! И не просто припеваючи, а хоть и в чужом монастыре, но по своему уставу.
Что гласит «свой устав » – станет ясно чуть позже. А сейчас, поскольку речь пойдет о неизвестных российскому читателю основах немецкого общественного устройства, необходим маленький экскурс в теорию современного германского права.

ОРДНУНГ ИСТ ОРДНУНГ
Нынешняя ФРГ, как известно, являет собой социальное государство. И обеспечивает это Федеральный закон о социальной помощи,– той самой помощи, которую как последнее, крайнее средство поддержки немецкое государство оказывает всем попавшим в беду своим жителям. Обратите внимание: не гражданам Германии, но всем, кто легально живет на ее территории. Помощь эта включает в себя предоставление бесплатной благоустроенной квартиры со всеми удобствами, начисление денежного пособия из расчета в среднем 230 евро на человека в месяц, право на льготный проезд городским транспортом, бесплатное медобслуживание. Перечень не исчерпывающий: например, семьям с детьми дополнительно выделяют средства на приобретение школьных принадлежностей, детишек за государственный счет могут отправить во время каникул на отдых и т.п. (В отдельных случаях за счет казны оплачивается даже обслуживание социальщика-инвалида проституткой.) При этом социальщик не вправе владеть недвижимостью как в Германии, так и в других странах (прошу читателя запомнить это условие), дорогостоящими предметами быта (например, автомобилем), ценными бумагами, сбережениями. Согласно закону сперва он обязан исчерпать собственные источники и только потом протянуть руку за государственной помощью. В случае же ее получения обманным путем мошенника ждут суровые санкции, вплоть до уголовного преследования.

В ТИСКАХ СОЦИАЛИЗМА
Для немца стать социальщиком означает оказаться на самом дне общества. В Германии на таких иждивенцев смотрят неприязненно: ведь даже при высокой нынешней безработице в стране десятки тысяч вакансий. Но я далек от мысли обличать тех из наших бывших соотечественников, кто в силу объективных причин вынужден довольствоваться в Германии социальной помощью. В данном случае речь пойдет о двух тезках, двух творчески одаренных и стратегически мыслящих «инженерах человеческих душ».
Тезки охочи до рассуждений о нравственных ценностях, собственном творчестве и трагических изломах собственной же судьбы. Впрочем, черта эта вообще свойственна пожилым, особенно в эмиграции. Вот и один из тезок тоже представляется жертвой существовавшего в СССР режима. Но при этом застенчиво уклоняется от ответа на закономерый, в общем-то, вопрос: а в чем, собственно, выражались те притеснения, из-за чего он два десятка лет назад был вынужден эмигрировать? Застенчивость объясняется просто: ведь даже простодушному бюргеру, готовому верить любому слову беглеца из-за «железного занавеса», не втюхать за зверства тоталитаризма отлуп, который «беглец» получил от собратьев-писателей при попытке урвать не ему предназначенную квартиру. Вмиг превратившись в идейного борца с коммунизмом, новоявленный диссидент решил хлопнуть дверью. И ,обстоятельнейше подготовившись, хлопнул – на погранпункте в Шереметьево-1, через пару часов оказавшись в Вене, откуда вместо Израиля, как это значилось в визе, на автомобиле приятеля перебрался в Германию, где и прижился на два десятка лет.
Что до другого из тезок, то он, обласканный партией и правительством и сам поднаторевший в верноподданнических песнопениях, давно для себя решил, что публика – дура, а посему в ходе творческих встреч с этой публикой на наивный вопрос, что он уже столько лет делает в Германии, фарисейски-напыщенно отвечает встречным вопросом: «А почему российских хоккеистов не спрашивают, что они делают в США и Канаде?!» И при этих словах у него всякий раз наворачиваются на глаза слезы обиды.

ЧТО ЭМИГРАНТУ ЗДОРОВО, ТО НЕМЦУ СМЕРТЬ
Но довольно о проявлениях творческой одаренности моих героев. Поговорим об их стратегическом мышлении. И, как прапорщик Пупкин совместил пространство и время, приказав новобранцам копать канаву от забора до обеда, так и мои герои уж который год успешно совмещают постыдный по немецким понятиям статус получателя социального пособия с гордым званием преуспевающего российского литератора.
Уютно обосновавшись в футбольно-пивной столице юга Германии, эти акробаты не всегда изящной словесности любят выступать перед эмигрантской аудиторией. Причем глагол «любить» тезки понимают исключительно как синоним глагола «ценить». Бесстыдно требуя эту сумму за каждое выступление (тут самое время вспомнить размер месячного пособия, из которого подлинные социальщики выкраивают деньги на входной билет на встречу со своими «преуспевающими кумирами»: оно ровно вполовину меньше). Любят тезки погарцевать и перед камерами-микрофонами современных отечественных телерадиоканалов, поучая, как встарь, бывших земляков: и прежде – в эпоху соцреализма – все вещали о чести и совести, и теперь – в эпоху российского беспредела – толкуют о том же. Правда, несколько неуверенно, что, очевидно, объясняется отсутствием «руководящей и направляющей». Впрочем, что я буду пересказывать ход чужих мыслей! Вот как недавно излагал свою позицию сам постаревший борец за льготную жилплощадь: «Правильно сказали, что регулируется что-то совестью, потому что, если я замечу, что кто-то ехал на машине и проехал на красный свет, я, конечно, никому не сообщу. А если я увижу, что он сбил старушку и удрал, то, может быть, и сообщу». Любопытно, сколько слупил с останкинского ТВ этот «морализатор» за свои рассуждения?
Но все суммы сборов – пустяк по сравнению с гонорарами, что именитые тезкибеллетристы втихаря перекачают из России, минуя Германию, в третьи страны за какой уж по счету тираж своих книг! Ведь это только для немцев понятие «орднунг» – святое. То ли дело наши герои – ветераны идеологического фронта, закаленные в борьбе за свои привилегии! К тому же одно дело витийствовать о нравственной чистоте и совсем иное – отрывать от сердца кровные и возмещать немецкому государству затраты на свое содержание. Ведь это ж с ума сойти, сколько придется отдать! Пальцев не хватит загибать, сколько тысяч неучтенного гонорарного «приварка» к социальной помощи набежало за годы жизни в Германии! А как быть с приватизированными хороминами (у одного – на берегах Невы, у другого – Москвы-реки), цена которым десятки тысяч, и не рублей, а долларов?
Например, актер и ведущий популярной телепрограммы Дмитрий Нагиев так отозвался о собственнике питерской хоромины: «Не хочу с ним лично знакомиться после той суммы, за которую он продал нам право на постановку. Весьма внушительная денежка. Он был готов продать права фирме "НТВ-профит" за 40 тысяч долларов. Естественно, у нас – с театральной постановкой – меньше, но тоже нехило. Причем, наши продюсеры готовы были отдать эти деньги, но просили отсрочки, ну хотя бы недельной, но нет. Старик со слезами на глазах отказал. Да, я слышал о его потрясающей бедности, но нас терзают смутные сомнения».
Вот вам и ответ на вопрос: почему россиян-хоккеистов не спрашивают, что они делают за океаном? Да потому, что они со своих тяжких заработков честно платят налоги Америке. А наши интеллектуалы-тезки, одновременно сося двух маток – российскую и немецкую, считают само собой разумеющимся «натянуть нос» Германии. Ведь даже элите Союза советских писателей не снились те условия, что они себе здесь создали!
Впрочем, простите, любезные! Разве ж вас можно сравнивать с хоккеистами! Кто ВЫ, и кто они?! Они же себе только кажутся, а ВЫ настоящие. Потому и обман принявшего вас на все готовое государства вовсе не обман, а запоздалый расчет по репарациям за вашу причастность к Победе над бывшим противником страны, чье гражданство вы на всякий случай сохраняете. Хочу быть правильно понят: в тогу защитника финансовых интересов немецкого государства я не ряжусь – оно, если сочтет нужным,и само о себе позаботится. Но и вы, любезные дедушки-тезки, не становитесь в позу радетелей нравственности.
Завершу,чем и начал,– цитатой, относящейся и ко всему вышесказанному: «Что касается меня, то я собрал в кучу все, что слышал по данному поводу и прибавил кое-что от себя, прибавил, может быть, даже больше, чем слышал. В конце концов, история эта показалась мне настолько занятной, что я решил изложить ее в письменном виде, а если вам она покажется неинтересной, скучной или даже глупой, так плюньте и считайте, что я ничего не рассказывал» (Владимир Войнович.«Жизнь и необыкновенные приключения солдата Ивана Чонкина).
Да, и еще одно: если дедушки в очередной раз заскочат за гонорарами в Москву или Питер и примутся, надувая щеки, рассказывать, что они почтенные немецкие пенсионеры, то знайте,что и это – бессовестный блеф. По немецким законам пенсии им не положены, а содержание, которое они получают,– то самое социальное пособие на бедность, которое от щедрот своих платит Германия убогим и сирым. В том числе и тем, кого по ошибке таковыми считает.