Задело

Прокурор потребовал для бывшего пресс-секретаря Минтимера Шаймиева три с половиной года колонии-поселения. Наш суд суров, справедлив и неутомим. Никак не отметив 50-й, юбилейный, день слушания дела, которое в Казани для краткости иногда называют «Шаймиев против Муртазина», участники процесса расселись по местам в 51-й раз, и в рамках открывшихся прений слово взял государственный обвинитель. В зале, кроме корреспондента «Новой газеты», зрителей и слушателей не было, поэтому не станем преувеличивать эффект речи прокурора Марата Нуриева и утверждать, что присутствующие содрогнулись от услышанного.

Ну а корреспондент «Новой» понял, что пресс-секретарем президента Татарстана (а в иные годы собкором РТР в Казани и Минске) работал человек с отчетливо выраженными преступными наклонностями. И даже удивился, почему его раньше не обезвредили. Потребовав приговорить Ирека Муртазина к трем с половиной годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, гособвинитель завершил свою речь так: «Думаю, что иное наказание, не связанное с лишением свободы, не выполнит своей цели в связи с тем, что Муртазин может продолжить заниматься преступной деятельностью». В общем, «любимый город может спать спокойно» (если, конечно, суд согласится с доводами обвинения).

«Новая» довольно подробно рассказывала о том, что в вину журналисту Муртазину вменяется распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство Минтимера Шаймиева и подрывающих его репутацию, а также нарушение неприкосновенности его частной жизни. Заявление с просьбой привлечь Муртазина к ответственности Шаймиев написал после того, как тот разместил в своем блоге в интернете непроверенное сообщение о скоропостижной смерти президента республики. Хоть позже и выяснилось, что этот слух появился в Сети еще до сообщения Муртазина, подобный поступок журналиста, конечно же, не красит. Сразу после инцидента Муртазин послал Шаймиеву письмо с извинениями, но, коль они не приняты, как-то отвечать за случившееся, видимо, надо.

Главным пунктом обвинения, однако, явилось «возбуждение ненависти либо вражды к какой-либо социальной группе с угрозой применения насилия». Эти намерения обвинение усмотрело в книге Муртазина «Минтимер Шаймиев: последний президент Татарстана», напечатанной два года назад и за это время вроде бы никого из читателей чрезмерно не возбудившей. Кажется, еще ни один гражданин, начитавшись рассуждений Муртазина о коррумпированности местной власти, не то что не вышел на баррикады — даже из себя не вышел и кулаком никому не пригрозил. Автор книги еще недавно был встроен в систему, о которой пишет и, наверное, что-то знает, но его произведение задело не столько рядовых читателей, сколько саму власть.

Примечательно, что следствие отнесло власть к социальной группе. Мы-то иной раз легкомысленно называем власть народной, полагая, что она включает в себя представителей разных социальных групп. А дело куда серьезнее: оказывается, власть — группа сама по себе.

Наш суд не только неутомим, но и всеобъемлющ. По делу человека, вроде бы никого не убившего, ничего не укравшего и Родину не продавшего, было заявлено аж 79 свидетелей обвинения. И каких свидетелей! Один за другим в зале заседаний появлялись мэр Казани, вице-премьер правительства Татарстана, вице-спикер Госсовета республики, депутаты Госсовета, руководитель республиканского следственного управления при прокуратуре, редакторы местных СМИ. Прибыл и член Совета Федерации Экзам Губайдуллин, в прошлом возглавлявший аппарат президента Татарстана. Экзам Саматович нелестно охарактеризовал подсудимого и, в частности, сообщил суду, что при чтении книги Муртазина, кроме чувства омерзения и гадливости, ничего не испытал. А на вопрос, обсуждал ли он с кем-нибудь книгу о президенте, ответил: «Людям нашего уровня не было интересно обсуждать эту книгу, не было предмета для разговора…»
Не подумайте, что обсуждать данную книгу допустимо только в нижней палате Федерального собрания, а в верхней — уже уровень не позволяет. Это не так. Сенатор пояснил суду, кого он относит к «людям нашего уровня»: «Это люди со статусом: чиновники, государственные служащие». То есть таковых, к счастью, довольно много, и есть с кем при случае поговорить о настоящей литературе.
Суд продолжается, а Ирек Муртазин, человек с невысоким статусом подсудимого, слушает и, все еще находясь на свободе (под подпиской о невыезде), не становится на путь исправления, а продолжает возбуждать социальную рознь. Так, недавно он разместил в своем блоге информацию (на этот раз документальную) о том, что в пору кризиса и разговоров об экономии средств в одном из скромных райцентров Татарстана покупают «для муниципальных нужд» автомобиль «Ауди» за 2 миллиона 676 тысяч 340 рублей. И задал вопрос: «Муниципальные нужды я понимаю так, что на этой машине будут возить ветеранов войны и труда. Или я что-то неправильно понимаю?»
Похоже, все, что Ирек Муртазин неправильно понимает, ему будет окончательно разъяснено в приговоре.

Борис Бронштейн