Авторизованные дилеры беспредела

К нам в редакцию пришло электронное письмо. Явление обыденное, если не сказать, надоедливое. Однако, что называется, зацепился глаз. То ли у автора писательский дар, то ли сама история настолько наэлектризована беззаконием, что мы решили опубликовать письмо без купюр.
 

Уважаемые господа журналисты!

Я не питаю иллюзий по поводу того, что мой глас вопиющего будет услышан – уж слишком много в Интернете спама. Да и кого сейчас удивишь «силовым» беспределом? Но, видит Бог, я уже использовал все средства, чтобы защитить свой бизнес, свою репутацию и своё право жить в России. Обстоятельства вынудили меня покинуть страну, но… обо всём по порядку.

Меня зовут Александр Витальевич Колобков. В начале 90-х я занялся бизнесом, стал торговать автомобилями «Форд». В 1993 году моя компания одна из первых в России получила заветный статус дилера «Форда». Бизнес развивался стремительно, а потому по старой русской традиции стали приходить «ходоки». С различными предложениями обращались также и бывшие сослуживцы. Так Александр Погорелов, с которым я некогда учился в Военном институте, попросил за отца, генерал-лейтенанта, которого как раз спровадили из Министерства обороны. По словам Саши, его отец был полон сил и энергии. И, дескать, кому как не ему, опытному военному строителю, поручить возведение автоцентра на Большой Тульской, 43?

Образ старого генерала настолько впечатлил меня, что я сделал старшего Погорелова начальником стройки. Но бывший полководец, как оказалось, не видел себя в роли подчиненного. Начав с невинных просьб, Погорелов быстро перешёл к откровенным «наездам». В 1995 году меня попытались похитить, жестоко при этом избив. Нападавшие скрылись, а генерал, прозрачно намекнув на свою причастность к инциденту, вынудил меня подписать договор о совместной деятельности с приложением, по которому 90% прибыли от всей деятельности общества переводилось оффшорной фирме, где у Погорелова было 50% капитала. А в 1996 году по «настойчивой просьбе» генерала была проведена дополнительная эмиссия акций, половину которой он обещал выкупить. Как только я поставил свои подписи под новым уставом и решением о допэмиссии, Погорелов платить отказался». Дальше – больше. Как говорится, аппетит приходит во время еды. 10% прибыли я должен был отдавать Погорелову за то, что генерал «осуществляет криминальное прикрытие деятельности фирмы».

 «Крышевал» бизнес Погорелов довольно своеобразно. Для начала, заставил меня уйти с поста генерального директора, и назначить сына своего сослуживца, некого Квашнина.
Не имея возможности справиться с Погореловым, я уехал вместе с семьей на постоянное место жительство за границу. Зато свое слово сказало государство. В 2001 году Федеральная комиссия по ценным бумагам провела проверку деятельности «Ф энд СИ Трейдинг» и выяснилось, что устав 1996 года недействителен, потому что был нарушен закон при его регистрации. По удачному для меня стечению обстоятельств Погорелов просто не знал, что до государственной регистрации акций, они не могут быть проданы или подарены. Уступка акций с точки зрения закона не произошла, новый устав был недействителен с момента подписания, и соответственно я по закону оставался единственным владельцем фирмы. Правда, о своих правах я узнал только в 2004 году, когда, поверив в наступившую «диктатуру закона», решил вернуться в Россию. Но генерал и его сын отчаянно пытались удержать в руках ускользающую фирму: путем нехитрых манипуляций в 2002 году на свет появился протокол общего собрания. В документе значилось, что общество вернулось к старому уставному капиталу в тысячу рублей, причем сумма эта была поделена между мной и Погореловым. В придачу к этому протоколу была составлена выписка из несуществующего реестра акционеров. Если верить этим наспех составленным документам, акции перешли к Погорелову согласно договору купли-продажи акций от 5 мая 1996 года. А для того, чтобы окончательно отрезать саму возможность возвращения мне моей же фирмы, была изготовлена специальная бумага о перерегистрации 90% имущества моей фирмы на оффшор, где у Погорелова 50% акций. Подпись директора этой лихтенштейнской компании, как выяснилось, оказалась поддельной: об этом на заседании Московского арбитражного суда заявил сам директор оффшора.
 
Приехав в Москву, я узнал следующее: оказывается, есть якобы подписанный мной документ, что еще в 1993 году я за «большой личный вклад Погорелова» подарил ему 45% акций общества (4,5 акции из 10 имеющихся. Ну, это не чудо?). А в 1994 году я якобы безвозмездно подарил ему еще 5% акций (половину акции!), оформив это в виде протокола общего собрания акционеров. Спрашивается, какие тогда акции Погорелов пытался купить в 1996 году? Генерал же, словно издеваясь над здравым смыслом, оформил ещё один документ - протокол якобы состоявшегося собрания акционеров. В нем он за два дня до «обретения» 45% акций уже числился акционером и был назначен председателем совета директоров… (!!!)

Сделав запрос в солидную юридическую фирму, я получил обнадеживающий ответ. «Вам ужасно повезло, - сказали эксперты. - Свои акции вы не потеряли. Вы остаетесь 100% владельцем компании. Поэтому можете назначать нового генерального директора, делать новую редакцию устава и спокойно заниматься бизнесом». Что я и сделал. 

На первых порах, Погорелов и Квашнин серьезного сопротивления не оказывали. А потому, вернувшись на Большую Тульскую, я представил коллективу нового гендиректора Филиппа Зубарева, заключил новый договор с охраной, и принялся разбирать дела, оставленные моим «партнером». Забот хватало. Фактически Зубарев принял под свое руководство фирму-банкрот. Долговая яма была вырыта искусственно – в августе 2004 года временщики взяли кредит в миллион евро, который мигом со счетов исчез. 

Помимо проблем финансового характера, мощно заявил о себе «административный ресурс». Так на переговоры с моими представителями отставной генерал имел обыкновение приводить полковника Васильева, на тот момент замначальника ОРБ по борьбе с организованной преступностью ГУ МВД по ЦФО. Милиционера генерал представлял своим партнером по бизнесу. Борец с организованной преступностью настолько близко воспринял затруднения генерала, что по итогам первых же переговоров передал гендиректору Зубареву обещание «закатать» всех «в асфальт». Вскоре по жалобе Погорелова на моей фирме началась проверка. Занимался ей, понятное дело, полковник Васильев. 

Устроив масштабную проверку «Ф энд СИ Трейдинг», борцы с организованной преступностью лишний раз убедились, что акций никто не похищал. «Отказной» материал, правда, таинственно исчез. Зато деятельностью заявителя живо заинтересовалось другое милицейское ведомство. В разгар проверки, учиненной полковником Васильевым, имущество компании едва не было продано за векселя некой фирме, учредителем которой числилась торговка с Измайловского рынка, а директором – официантка из ночного клуба «Корона». Сделку остановили в самый последний момент, когда документы уже находились на регистрации в Москомимуществе. Расследовать инцидент взялись следователи УБЭП Москвы. Вскоре для генерала и его милицейского друга дело приняло нехороший оборот: были основания предполагать, что при подготовке продажи имущества «Ф энд СИ Трейдинг» мошенники использовали те самые уставные документы компании, которые гендиректор передал полковнику Васильеву. 

Скандал удалось потушить только после вмешательства высокопоставленных чинов МВД. Прекратились и лобовые милицейские атаки. Зато в ход был пущен другой административный ресурс. В декабре 2004 года на территории «Ф энд СИ Трейдинг» появились судебные приставы, объявившие Зубареву, что более он не директор, а потому должен покинуть помещение. Оказывается, в октябре 2004 года Погорелов обратился в суд маленького городка Лабинск Краснодарского края, и потребовал признать незаконной регистрацию акций на меня. Дело было рассмотрено с рекордной скоростью. С той же поспешностью лабинский судья принял второй иск Погорелова, который заявил, что я продал похищенные у него акции некому жителю Лабинска Зяблову, «пристегнув» к нему все требования генерала, включая признание недействительным устава, и внесения изменений в ЕГРЮЛ насчет признания Погорелова 50% акционером. По этому иску судьёй было принято положительное решение.
Это уже потом выяснится, что гражданина Зяблова не существует ни в Лабинске, ни в Краснодарском крае, хотя повестки он якобы исправно получал, а Погорелов заявит, что оригинал договора между мной и Зябловым ему подбросили. Пока же, получив на руки исполнительные листы, генерал поспешил укрепить отвоеванные позиции, назначив гендиректором компании своего сына и запретив на основании исполнительных листов все того же Лабинского суда доступ на территорию компании всем «посторонним», включая меня как акционера. 

Все эти анекдотичные решения отменил Краснодарский краевой суд. Кроме того, было возбуждено уголовное дело по статье 303, предусматривающей ответственность за фальсификацию доказательств в гражданском процессе. На этом расположение Фемиды закончилось. Все последующие суды наотрез отказывались проводить экспертизу документов, представленных Погореловым. Тем не менее, правда оказалась сильней. Последняя судебная инстанция была пройдена в начале 2006 года. Решение суда трактовалось недвусмысленно: законный генеральный директор – Зубарев. Ответ генерала был ассиметричным: за три дня до того, как я получил на руки исполнительный лист, младший Погорелов в сопровождении сорока бойцов частного охранного предприятия «Влата М» захватил территорию «Ф энд СИ Трейдинг». Через три месяца прокуратура Москвы возбудила по факту захвата уголовное дело. А пока, заняв наше помещение, генерал Погорелов разместил там собственную фирму «Авто Пассаж». И продолжил свою атаку. Для начала, добился объявления меня в розыск по линии Интерпола. А потом «выкатил» ультиматум. Когда я позвонил ему по телефону и спросил, чего он добивается, ведь моя фирма находится под полным его контролем, он ответил, что его требования следующие: я должен приехать в РФ и сдаться властям, меня посадят в КПЗ, где я проведу одну ночь. На следующий день генерал придет ко мне с нотариусом, и я должен буду переписать на его имя все акции «Ф энд СИ Трейдинг», после чего я буду выпущен на свободу. Акции генерал оценил в четыре миллиона. Правда, сказал, что миллион из них вычтет – дескать, они заводил на меня уголовные дела, теперь их надо закрыть, а стоит это дорого. И посоветовал не тянуть с решением. Как вы наверное догадываетесь, разговор был записан на магнитофон.
  
Делом, оперативно возбужденным после проведения проверки полковником Васильевым заявления Погорелова, вначале занялось ГСУ при ГУВД города Москвы. Правда, дознание длилось недолго: принципиальная женщина – следователь Моисеева – в мае 2007 года выносит постановление о прекращении уголовного преследования. Однако в архив дело не попало: стараниями Погорелова дело было передано в ведомство Васильева - Следственную часть при ГУ МВД по ЦФО. Наверное, нет ничего удивительного в том, что его расследование, после того как два следователя, один за другим, были «по-каким-то» причинам отстранены, поручили племяннику высокопоставленного милиционера Васильева, следователю Одарченко.
Несмотря на свою молодость, Одарченко был известен среди коллег как человек, способный «решать вопросы». Милицейский «курский клан», к которому он принадлежал, как известно из дела майора Евсюкова, был организацией неформальной, но влиятельной. Правда, до некоторого времени на материальном благосостоянии следователя это сказывалось мало. Ночевал Одарченко за неимением квартиры в своем служебном кабинете, по столице ездил общественным транспортом. А потому, за дело взялся с видимой охотой. 

Расценки на «милицейские услуги» сегодня не есть великая тайна. Следователю оставалось их только озвучить. Дороже всех стоила экспертиза моей подписи. За её исход отвечал по воле Одарченко внештатный эксперт. Вопрос был ключевым: если моя подпись подделана, моего «партнера»-генерала нужно сажать. Платить деньги «за честность» мы отказались. В ответ следователь резко поменял свое отношение к делу. В декабре 2007 года Погорелов лично пишет заявление о похищении у него акций. Получив эту бумагу, Одарченко моментально возбуждает уголовное дело, объединив его с прочими делами «Ф энд СИ Трейдинг». И предъявляет обвинение Зубареву и мне.

Жаловаться на милицейский произвол милицейскому же начальству могут только неисправимые романтики. Решив добиться правды, я написал заявление в ФСБ. Сотрудники спецслужбы поначалу к делу отнеслись без особого энтузиазма. Профессиональный азарт появился позже, когда на свет всплыли шокирующие обстоятельства. Тщательно изучив деятельность генерала, чекисты пришли к выводу, что имеют дело с аферистом. Так выяснилось, что ни в Федеральной комиссии по ценным бумагам, ни налоговой инспекции и арбитраже нет никаких документов о передаче акций. Нет в наличии и протокола собрания акционеров от 2002 года, на которое часто ссылается Погорелов. 
Собрав изобличающие материалы, сотрудники ФСБ направляют их в Следственный Комитет МВД для возбуждения уголовного дела по статье «мошенничество». Но ко всеобщему удивлению ответ пришел от того же Одарченко, который не нашел в действиях Погорелова и Квашнина никакого «состава преступления». Пожав плечами, чекисты решили внимательно изучить личность самого следователя. И, неожиданно для себя, узнали о нем удивительные вещи. Так, оказалось, что за время ведения дела, возбужденного по заявлению Погорелова, следователь Одарченко неожиданно разбогател. Он хорошо упакован, ездит на новом «Форд Мондео», и часто звонит по мобильному телефону в Курск. Более того, в Москве у него завелась новая квартирка, в которую Одарченко вот-вот перевезет свою семью. Причем, машина и мобильный телефон принадлежал компании Погорелова «Авто Пассаж», а квартира в новостройке – подруге Квашнина, который является акционером «Авто Пассажа» и бывшим директором «Ф энд СИ Трейдинг».

Могут ли быть более явные признаки коррупции? Сотрудники ФСБ с чувством выполненного долга направили собранные доказательства в Следственный комитет при прокуратуре по Москве, для возбуждения уголовного дела в отношении спецсубьекта – следователя Одарченко. В ответ чекисты получили послание, больше походившее на шутку. По мнению руководства СКП, в действиях Одарченко нет признаков коррупции. Да, Одарченко отказал в возбуждении уголовного дела против Погорелова и возбуждал по его заявлению уголовное дело. Но в том, что следователь бесплатно пользуется услугами сотрудников принадлежащей Погорелову фирмы, нет никакого криминала. Чисто человеческие дружеские отношения, и не более того.
Сотрудники Генпрокуратуры, куда обратился с жалобой Зубарев, придерживались другого мнения. Дело было направлено в прокуратуру Москвы. А там сочли, что вынесенное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела незаконно и необоснованно. Постановление было направлено лично руководителю СКП по Москве Багмету. И осталось без ответа. Отделался отпиской и Следственный комитет при МВД, в ответ на жалобу Зубарева глубокомысленно заявив, что «…факты, вами изложенные, подтвердились», но «…никаких оснований для привлечения Одарченко к дисциплинарной ответственности не имеется».

Уголовный процесс, как бы этого не хотелось некоторым его участникам, не может тянуться вечно. Да и следователь Одарченко, попав под пристальное внимание спецслужб, уже не справлялся с возложенной на него ролью. Его сменили на следователя Алешкина, личность тихую и незаметную. Сам Алешкин к такому повороту отнесся без особого энтузиазма. И, в буквальном смысле слова, начал прятаться от адвокатов, представляющих мои интересы. Причина странной застенчивости следователя открылась с получением повестки в суд: оказывается, срывая следственные действия, Алешкин готовил документ о том, что обвиняемые злонамеренно отказываются знакомиться с материалами дела. И даже уведомление о предстоящем следственном действии он отправил Зубареву по неверному адресу. Впрочем, уловка не помогла. Судья, разобравшись в деле, возвратила его прокурору для устранения грубейших нарушений. Правда, вернулось оно все к тому же следователю Алешкину. Вы думаете следователь СЧ при ГУ МВД по ЦФО Алешкин был наказан за фальсификацию документов, направленных в суд? Нет. Его просто вскоре заменили на нового следователя, уже где-то пятого или шестого по счету, сообщив по телефону, что Алешкин отправлен в длительную командировку.

Такой вот замкнутый круг. Анекдотичная ситуация, не правда ли? 
Понимаю, что данная повесть на фоне более весомых и трагичных событий, происходящих в стране, едва ли сможет вызвать у вас интерес, но, признаюсь, теплится надежда на то, что кто-нибудь из уважаемых редакторов примет решение опубликовать мою историю, поскольку она не единична. Это система, имя которой беспредел. И всякий может попасть под её пресс. Я готов предоставить все интересующие вас документы. Также большое количество людей, находящихся сейчас в Москве, смогут подтвердить мои слова. 

С уважением,
Александр Колобков.